Евангелие от рафаила или всё путём
Евангелие от рафаила или всё путём читать книгу онлайн
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
При дальнейшем изучении рядом с храмом была обнаружена превышавшая его высотой, но не строгостью, колокольня с приветливо распахнутым входом. Столь же приветственный лозунг на оном возвещал, что своё радушие вологжане ценят в 30 копеек для взрослых и в 10 для детей и военнослужащих. Главкульт приосанился и, бряцая регалиями, протянул в жадную пасть кассы музейные удостоверения. Топоча ногами, мы проследовали на колокольню. Лестница была в меру крута и вскоре вывела нас на ярус звонов, где между колоколов помещалась девица немолодой внешности, по приметам - экскурсовод. Минуя её возбуждённые взоры, Командор повели нас ещё выше, на смотровую площадку, откуда открывался вид сверху на купола Софии. Ощупав глазом стремительные линии Софии, а также гулявших по площади туристок, Командор протрубили отход на уровень колоколов. Сжалившись над изнывавшей подколокольной девицей, Вождь внезапно обратились к ней с речью на узко литейные темы, милостиво посвятив её в тайны одного из многочисленных своих кладезей премудрости. Заведя млеющую от счастья под колокол, где туловища обоих скрылись до коленных чашек, Командор, попутно с обласкиванием, изъяснили кратковременной избраннице различие между отечественным литьём в просушенную форму, не оставляющим на поверхности колокола иных следов, окромя сетки трещин от сушки, и литьём немецким в сырую форму, скреплённую гвоздями, каковые гвозди отпечатки своих шляпок аккуратно оставляют на металле.
...ОБРАТИВШИСЬ И УВИДЕВ ЕЁ, СКАЗАЛ: ДЕРЗАЙ, ДЩЕРЬ!.. ЖЕНЩИНА С ТОГО ЧАСА СТАЛА ЗДОРОВА.
Писк и кудахтанье девицы, потерявшей голову равно от близости Командора, как и от его познаний, время от времени прерывались деловитыми увещёваниями Вождя и суетливым топотом Демагога, бегавшего окрест колокола с целью и на себя обратить чьё-нибудь женское внимание. Едва дождавшись, когда Командор явились из-под колокола с распаренной девицей, Демагог сломя голову бросился вниз по лестнице, не дожидаясь приказа Вождя. Знал он, что именно по лестнице вздымаются наверх жаждущие гетерополые особи, и подлинно: едва поставив ногу на первые ступени, узрел он приемлемое лицо, возвышавшееся над соблазнительной грудью, обшаривая кою жадным взглядом, похотливо воскликнул: - Ах, мадам, там ещё высоко!
Что он имел в виду, несчастный, и где это у него "там" было высоко, - одному Богу да Командору ведомо. Оная же с грудью, не преминув окинуть Иуду оценивающим взором, устремилась молча выше, будто душа её говорила, что там следуют Командор.
Демагог и сам понял, что зарвался, и потому, узрев Командора, нисходящего свыше, бросился к Ним с подобострастным воплем "Кто нам всё это дал?!" Вслед за чем, совершенно уже остервенясь, тут же на лестнице стал требовать от Вождя: "Дай плечико лобзнуть!". И не будь на то брезгливого Командорского телодвижения, ведь и поистине мог запечатлеть иудин свой поцелуй.
Снизойдя по лестнице до уровня простых масс, бродивших на уровне моря и вологодских площадей, Командор проследовали на территорию музея, где обнаружили перерыв. Широкие Массы, шаривший тоскливым взором по той же территории, вообще ничего не обнаружил вопреки давешним обещаниям НН появиться где-нибудь около. Посему он уныло последовал за Командором, каковые с юношеской стремительностью двинулись вдоль берега сточной канавы с заполнившими её вологжанами всех полов и возраста.
Мимо застывшего от жары и безнадежности парка Командор вывели нас на тенистую деревенскую улочку с разомлевшими котами, среди которых возвышалась голубая в белую полоску церковь Варлаама Хутынского с адмиралтейским шпилем на главе. Оценив относительные размеры этого внушительного острия и слегка помрачнев, Командор однако не пали духом, но напротив ещё возвысили оный посредством обливания себя совместно с рубахой водой из колонки. Обсыхая на деревянных мостках, обозначавших тротуар (а происходило всё это в пресловутом Центре, в считанных кварталах от скопления автобусных остановок), Командор, лениво жмуря вежды, снисходительно выслушали лживую повесть Демагога о детстве, проведенном им на этой улице, о первых драках и первых женщинах, познанных под этим вот забором. Всё лгал оный Иуда: не было у него ни детства здесь, нижé драк и женщин; токмо лишь в сладострастных мечтах мнил он срастись с великим народом, возводившим Софию и мостки эти, собравшим воедино автобусные остановки и сточные воды и посредством таковых и подобных подвигов создавшим себе нынешнюю свою счастливую и светлую жизнь. Подобно всем Иудам и наш Демагог, оторвавшийся от Широких Масс, был гнилой интеллигент как внешне, так и внутренне, и не было предела его цинизму, скептицизму и пессимизму.
Солнце бодро взбиралось по невидимой лестнице к зениту, когда, расслабленные сидением на мостках, а затем лежанием на скамейке в парке, подходили мы к музею. Ничто не изменилось за время нашего отсутствия. По-прежнему закрыт был отдел икон, ржавели замки на дверях Софии, исправно звенели гривенники, опускаемые в кассу у входа в колокольню, откуда сверху бледным пятном свисало лицо прикованной к колоколам экскурсоводки, выискивавшей в толпе прохожих мужественные формы Командора. Но не свисало ниоткуда лицо НН, что окончательно повергло Ш.М. в состояние тупого безразличия к окружающим древностям. В указанном состоянии проследовал он за Командором и Главкультом по залам исторической экспозиции, равнодушно разглядывая ископаемые горшки и призывы свершить пятилетку за невыносимо короткое время, а также прочие предметы давнего и недавнего прошлого. Были среди оных и фотографии деятелей революции в посещённом нами краю, к которым вполне приложимы были слова нашего Поэта "Иных уж нет, а те далече" (слова те одолжил он у одного из своих коллег). Но и это не пробуждало погруженный в спячку мозг Ш.М, Демагог же, предвидя себе поживу в состоянии Ш.М., нарочито заслонял его от заботливого взора Командора, надеясь довести Ш.М. до полной апатии, сопряжённой с неподчинением злу насилием. "А там из него хучь верёвки вей," - мечтательно мыслил себе Демагог, в воображении своём уже зревший себя вождем пусть и вялой, но многочисленной оппозиции.
По выходе из музея Вождь глянули на часы и перевели взор на побледневшего Главкульта. Срок, ему отпущенный, явно истекал. Нервно шевеля губами и перебирая пальцами, Главкульт, пошатываясь, отправился к входу в иконы. Но безмерна милость Командора! Они сделали так, чтобы оказалась у того входа хранительница древнерусского отдела, особа низкорослая, чей глаз пришёлся как раз на уровень неоднократно упоминавшихся регалий. Узрев таковые и вняв мольбам Главкульта, потупилась особа и энергично захлопотала. Просеменив через двор на коротких своих ножках, вырвала она для нас бесплатные билеты, вслед за чем самолично ввела в отдел, отперев даже дверь в тайную для непосвященных комнату, где хранилась икона Дионисия. Пол комнаты испещрён был следами, ступать на кои запрещёно нам было столь же строго, как и на самого Дионисия. Командор разъяснили недоумевающему Ш.М., что оные следы оставлены злоумышленником, пытавшимся проникнуть к иконам, минуя надлежащую мзду в окошечко.
Потоптавшись у Дионисия и издав приличествующие месту возгласы, проследовали за мелкой ростом, но общительной особой в основную часть, где лицезрели иконы, изрекая из себя осторожные суждения. В процессе же изречения краем глаза поглядывали на особу, дабы не впасть в уничижение посредством обнаружения невежества. Так, скользя по краю пропасти и балансируя на канате перед низкорослой, но образованной, были ею проведены сквозь строй икон и зал культовых поделок, после чего оная, выдающаяся не ростом, но самоотвержением особа внезапно пригласила нас внутрь Софии. Сами Командор потряслись столь сильным своим воздействием на особу, но в скромности своей списали сие на личный счёт Главкульта.