Науфрагум: Под саваном Авроры - Том второй(СИ)

- Брунгильда говорит, что видит крышу какого-то здания - дальше, по левой стороне. Думаю, стоит остановиться на ночлег, если там получится укрыться от дождя.

- О, так ваша телохранительница и тут не спит, а несет службу?

- Мы смотрели по очереди, на всякий случай, - кивнула она и шмыгнула носом. Даже это у принцессы получалось с достоинством, по-королевски.

- Ага, действительно, вот и крыша. Полустанок.

Фары высветили утонувшее в подлеске низенькое одноэтажное кирпичное здание. На крыше сохранилась черепица, а в рамах - оконные стекла. Металлическая печная труба давала основание надеяться, что там найдется сносный приют. Свернув с заросших рельс, я осторожно провел танк вокруг домика, проложив просеку в густом малиннике и кустах бузины. За домом располагался широкий покосившийся навес, под которым громоздились какие-то ржавые механизмы, груды досок и несколько железных бочек, а чуть дальше стояла вода в небольшом бассейне, выложенном замшелым кирпичом.

- Вряд ли тут свили гнездо какие-то гады - кусты нетоптаные. Пойду, проверю. Не вылезайте пока.

Не глуша двигатель, я вылез на лобовой лист и болезненно скривился, давя кулаком на многострадальную поясницу. Брунгильда, ясное дело, не стала дожидаться, и спрыгнула на землю первая. Прошла вдоль стены, заглянула в окошко, держа руку на кобуре. Последовав за ней, я потянул дверную створку. Со страшным скрипом заржавевших петель та отворилась, гребя палые листья. Внутри было темно, пахло плесенью. Посреди единственной комнаты возвышалась печка-буржуйка, перед ней - две отодвинутые от стен деревянные скамьи со спинками, стол и конторка. Вдоль дальней стены громоздились стеллажи с какими-то инструментами, а в углу, где с потолка капало, половицы сгнили, и вырос густой мох и бледные грибы. Из-под стеллажа выскочила крупная лесная мышь, возмущенная бесцеремонным вторжением.

- Не сказать, чтобы пять звезд... но сойдет.

Брунгильда, ни словом, ни жестом не показав, что согласна, присела перед печкой и заглянула в дверцу. Вздохнув, я вышел наружу, чтобы поставить танк поближе к двери, заглушить мотор и позвать остальных девушек.

Металлическая печь нагрелась моментально и загудела. Темная хибарка, озаренная пляшущими отблесками пламени из топки, вдруг стала необычайно уютной. Устроившиеся на застеленных брезентом и сдвинутых углом скамейках девушки блаженно жмурились и протягивали руки к печке, не обращая внимания на дым и лоснящиеся от жара носы. Последние порции разогретой крабьей ножки уже исчезли, а на конфорке дребезжал крышкой найденный тут же медный чайник - помятый и закопченный, но вполне работоспособный. В воздухе плавал запах заваривающихся листов малины и смородины.

Счастливо вздохнув, я забросил в топку очередную расщепленную доску - с дровами проблем не было, поскольку снаружи, под выходящим во двор навесом, нашелся целый штабель пересохших досок. И пара пустых железных бочек, что сразу и навело меня на мысль...

- Здесь были люди, - вдруг проговорила Брунгильда. - Год назад. Может быть, два.

Проследив ее взгляд, я заметил несколько покрытых ржавчиной консервных банок, брошенных прямо на столе.

- Кстати, да. И угли в печи относительно свежие. Кто бы это мог быть?

- Егеря карантинной службы или искатели приключений, - предположила принцесса, потом вздохнула и добавила: - Правильнее сказать - мародеры.

- Можно понять, когда из разрушающихся музеев и картинных галерей вывезли произведения искусства и раритеты, каталогизировали и поместили в запасники. Но сколько же при этом пошло по рукам, без всяких официальных каналов... - с горечью сказал я.

- А ведь и верно, - задумалась Алиса. - Последний год все вернисажи завалены гардариканским антиквариатом. Мне один знакомый галерист недавно жаловался, что цены рухнули ниже плинтуса.

- И не думай, что этим занимаются отдельные контрабандисты. Ведь переправить награбленное через Атлантику - не такая простая задача. На лодочке не перевезешь. Тут промышленные масштабы.

- Вы правы, - мрачно кивнула принцесса. - Стыдно признать, но это делают именно те, кто по должности обязан пресекать мародерство и гробокопательство.

- И это вам удивительно? За такой процент прибыли любой капиталист родную мать продаст, а не то, что разорит чужие могилы, - голос Софии прозвучал слабо и хрипло, но так же едко.

- Ого! Так вы не только инсургентка и террористка, но еще и теорией грешите? - ответно съязвил я. - Если память мне не изменяет, это же цитата чуть ли не из Карла Маркса. А я думал, ваша инсургентская братия толстые умные книжки пользует только для того, чтобы в них бомбы прятать.

- Постойте, я уже запуталась, - поддержала Алиса. - Так мы имеем дело с трансильванской ультрароялисткой или с коммунисткой?

- Объяснять что-то мягкотелым аристократам, не слыхавшим про теорию прибавочной стоимости - себя не уважать... - вспыхнула, было, София, но ее прервал приступ кашля. Покраснев и схватившись за горло, она согнулась, на глазах выступили слезы.

- Выпейте скорее, София, - поддержав ее, принцесса поднесла к губам инсургентки кружку с чаем. - И успокойтесь. Диспуты оставим до поры, когда вам станет лучше.

Впрочем, приступ закончился почти сразу. Хрип и неприятное бульканье в легких трансильванки тоже сильно ослабли. Кажется, кислородная терапия пошла на пользу. Она впрочем, и не думала благодарить, а сварливо пробурчала:

- Мне и было лучше, пока он не отобрал баллон!.. Пока я из него дышала, все было хорошо.

- Отобрал, но не из вредности, как вы могли подумать. Слишком долго дышать стопроцентным кислородом вредно, начнется кислородное отравление. Давления воды вокруг вас нет, так что конвульсий, слава богу, не будет, но вот раздражение легочной ткани так можно заработать за милую душу. Завтра проведем еще сеанс, а сейчас придется потерпеть.

Кажется, София хотела меня обругать, но снова закашлялась, махнула рукой и улеглась на лавку, демонстративно отвернувшись.

- Погодите, это не про того Маркса, который ратовал за обобществление женщин? - кажется, Алиса решила добить беспомощную противницу. Что же, христианское всепрощение ей никогда не было свойственно. Хотя я такое не одобряю.

- Маркс создал экономическую теорию капитализма и теорию пролетарской революции. Причем, довольно убедительные, скажу справедливости ради. По крайней мере, опровергнуть его пока не смогли. Насчет женщин не уверен - не помню. Да и чего такого? В конце концов, речь шла про новую социальную формацию. Странно было бы думать, что отношения между людьми в будущем останутся неизменными. Ведь отказалось же человечество от рабства, пусть и не так давно.

- Так я и знала. Ты скрытый социалист, Золтик, - Алиса ехидно прищурилась. - Значит, обобществление женщин у тебя отторжения не вызывает?

- Ну-у-у... не очень, - зевнув, ответил я. - В конце концов, это не мои проблемы. А тех самых потенциально обобществляемых женщин.

- Ха, а что бы ты сказал, если бы обобществили парней? Если бы у тебя отнимала жалованье и ругала за пьянство не одна жена, а сразу пяток?

- ...П-п-пяток?! - поперхнулся я.

- Что, испугался?

- Нет-нет-нет! Это апокалипсис какой-то. Запилят же насмерть!.. - чувствуя, что покраснел до ушей, я поднялся на ноги. - Даже одна, вроде тебя, и то... уже больше, чем нужно!

- Хам!

- Вот обзывательством и кончается, как всегда. Ладно, вы тут продолжайте про Маркса, а я пойду, отлучусь.

- Ага, испугался! - засмеялась Алиса. - И кстати, куда это ты там бегаешь все время? Чувствую, замышляешь что-то.

- Н-ничего... ничего подобного! - ненатурально хохотнул я.

- Ну, точно. Замышляет. - Алиса прищурилась. - Обратите внимание, когда врет, всегда немного поднимает брови, физиономия невинная, но глазки убегают куда-то вверх, - доверительно сообщила она остальным девушкам.

- Правда? - Весна поправила очки, с интересом присматриваясь. - Всегда-всегда?