Бабье лето медвежатника

Сейфом, принадлежавшим трактирщику Карлосу, к сожалению, пришлось заниматься в ратуше. На втором этаже витийствовали горожане, а внизу было пусто, околачивался только парень, разливавший выпивку. Жилая часть находилась позади стойки – с этой стороны Пенкрофт и проник в зал. Огрел бармена стулом по голове, погасил свет, с уверенным видом хозяина или нового работника, насвистывая, вышел на улицу и опустил жалюзи.

– Эй, парень! Налей-ка стаканчик! – обратился к нему какой-то гуляка.

– Не имею права, – ответил Пенкрофт. – Городской голова строго-настрого запретил. Всем велено собраться в зале, сегодня великий день!

– Великим будет день, когда мы схватим Бенджамина Вальтера!

– Считай, что он уже перед тобой. – Пенкрофт вошел внутрь и опустил жалюзи наглухо.

…Сейф наконец открыт. Пенкрофт поспешно перебирал счета, документы, как вдруг со второго этажа с криками и шумом хлынула публика. Кто-то забарабанил по жалюзи. Бармена пришлось оглушать уже дважды, потому как он, едва очухавшись, норовил подняться.

Окно на жилой половине грохнуло, посыпались осколки стекла.

– Я не запирал дверь! – послышался чей-то раскатистый голос. – Видать, там кто-то есть!

Пенкрофт угомонил бармена по третьему разу, чтобы хоть тот не действовал на нервы, и спрятался у двери. Вот кто-то поднял жалюзи. Пенкрофт выпустил несколько пуль поверх голов столпившихся у входа. Мужчины в панике разбежались в разные стороны, а наш герой в два прыжка очутился снаружи и влетел в ближайший переулок. Наткнувшись на какого-то прохожего, сбил его мощным ударом – нечего путаться под ногами! И понесся прочь, провожаемый градом пуль.

Крики, топот бегущих ног раздавались со всех сторон, в окнах вспыхивал свет, а ему еще предстояло повозиться с сейфом адвоката Раггамбо.

Свернув за угол, он увидел распахнутую калитку, вбежал. Затем, по отработанному методу, взлетел по лестнице на чердак, выбрался на крышу, после чего спустился с противоположной стороны. Здесь было потише, только навстречу ему, пошатываясь, брел пьяный.

– Прошу прощения, сеньор, – окликнул его пьянчужка. – Не знаете, с чего это они все как с ума посходили?

Но у Пенкрофта одно было на уме: как попасть к дому адвоката?

– Все бросились разыскивать сеньора Раггамбо. Его младшего брата пристрелили! Вы, кстати, не знаете, где он живет?

– Каррамба! – воскликнул мгновенно протрезвевший субъект и схватился за револьвер. – Братья Маллино поплатятся за это кровью!

Что же он опять натворил?!

– Сеньор! – схватил его за рукав Пенкрофт. – Где живет адвокат Раггамбо?

– Отвяжись, пес настырный! Я и есть адвокат Раггамбо!

Размахивая двумя револьверами, мститель умчался, оставив застывшего столбом Пенкрофта посреди улицы. Выходит, он подложил свинью ни в чем не повинным братьям Маллино.

– Сеньор! – бросился Пенкрофт к следующему прохожему. – Брат адвоката Раггамбо застрелен, и…

– Сдурел ты, что ли? Я и есть тот самый брат! Ты не видел, куда побежал мой родственник?

– Вон в ту сторону. Решил расправиться с братьями Маллино, поскольку прошел слух о вашей гибели…

– Боже правый!.. Да отпусти же ты меня, покуда цел! – И он умчался вдогонку за старшим братом.

Пенкрофт увидел женщину на пороге ближайшего дома и не стал сочинять длинных сказок, а влепил вопрос в лоб:

– Вы сеньора Раггамбо или ее невестка?

– Невестка.

– Тогда поторопитесь к ратуше. Я только что встретил на углу вашего мужа, и он велел вам передать, что братьев Маллино обоих ухлопали.

– Ах! – вскрикнула женщина. – Теперь мне все безразлично! Пускай хоть весь свет узнает, что я люблю Пьетро Маллино. – Она с воплями рвала на себе волосы. – Я и замуж-то вышла за этого мерзавца, чтобы он не трогал Пьетро… А он его убил!

На крики из дома выскочил старик с седой бородой до пояса – видимо, папаша Раггамбо – и давай осыпать бранью невестку и гнать ее вон. Он и сам бы расправился с братьями Маллино, если бы об этом не позаботился кто-то другой.

Воспользовавшись переполохом, Пенкрофт забрался в дом через окно со двора. Все его усилия оказались напрасными: сейф валялся в кухне, дверца нараспашку, его использовали как ящик для угля.

Меж тем, похоже, недоразумение выяснилось, так как вернулись братья Раггамбо в сопровождении целой толпы. Шум, гам, цоканье лошадиных подков… Зато Пенкрофт с облегчением узнал, что братья Маллино живы-здоровы, лишь один из них ранен в плечо пулей доктора Раггамбо.

А вот сейфы он вскрывал понапрасну: послание Паоло так и не обнаружилось. Что ж, он сделал все, что мог.

Пенкрофт бросил ненужные теперь инструменты и выбрался через окно в сад. Но по ту сторону ограды расхаживали двое вооруженных парней – все кинулись на поиски неизвестного взломщика сейфов. Как же быть? Человек, бегущий по улицам или крышам, сразу привлечет внимание, а вот если… Пенкрофт перепрыгнул через ограду и приземлился перед носом у парней.

– Грабитель только что выскочил из дома Раггамбо и побежал через сад вон туда! – крикнул он, указывая револьвером в сторону перекрестка. Парочка с готовностью последовала за ним.

– Оказывается, этот мерзавец и к Пипо забрался!

– У Пипо он не был! – запротестовал Пенкрофт.

– В том-то и дело, что был! В скобяной лавке тоже пошуровал, должно быть, искал что-то. Пипо вернулся из ратуши домой, а там все вверх дном перерыто.

Пенкрофт чуть не взвыл с досады. Как же он не сообразил: Пипо и есть тот самый лавочник – Питер Полард, а кличка – всего лишь сокращение от имени и фамилии! Понятно, что собственный сейф владельцу незачем заносить в учетную книгу. А он, раззява, сидел на том железном ящике и не додумался взглянуть, что там внутри. Нужная бумага уже давно была бы в Филиппоне!

2

На углу Пенкрофт столкнулся с Вандрамасом, которого можно было узнать только по живописной униформе. Оно и неудивительно: Пенкрофт его здорово отделал. Вандрамас грубо оттолкнул встречного и, скрежеща зубами от ярости, бросил остальным:

– Подумать только – ведь он был у меня в руках! Чтоб мне тогда разорвать его на куски!..

К их группке подоспел еще один горожанин, фонариком подсвечивая себе дорогу.

– Пусть он только мне еще раз попадется, на том ему и крышка… – При свете фонарика Вандрамас наконец разглядел Пенкрофта, который слушал его с живейшим интересом. У него отвисла челюсть, а руки сами потянулись схватить Пенкрофта. Вновь повторилась та же самая сцена: прижатый к противнику почти вплотную, Пенкрофт нанес ему снизу резкий удар в подбородок, а затем рукояткой револьвера огрел по голове. Вандрамас рухнул как подкошенный.

Остальные остолбенели от неожиданности, а Пенкрофт метнулся за угол. Снова началась гонка с препятствиями: тут через забор, там через ограду, под неумолчный треск выстрелов и град щепок, выбитых пулями из заборов… В очередной раз перескочив через ограду, Пенкрофт нырнул в распахнутое настежь темное окно.

В этой ванной комнате он уже побывал, хотя и не воспользовался ею по назначению.

Это дом владельца скобяной лавки.

Из дальних комнат доносятся голоса, тяжелый стук кованых сапог – полиция… Пенкрофт осторожно подкрался к двери. Окруженный толпой полицейских и цивильных граждан человечек низенького роста взволнованно дает показания:

– Разжился в лавке инструментом и отправился потрошить сейфы. Хорошо хоть до моего не добрался…

– А что, в нем так много денег? – поинтересовался старший полицейский чин.

– Деньги я в сейфе не держу. Но поскольку являюсь почетным испанским консулом, храню там важные дипломатические бумаги. Пропади они, и я окажусь в щекотливом положении.

Пенкрофт пригляделся к пострадавшему повнимательнее: низенький, плюгавый, кривоногий и косоглазый, а туда же – почетный консул! Больше чем на торговца скобяным товаром не тянет.

Пенкрофт присоединился к толпе зевак, надеясь остаться незамеченным в полумраке комнаты. Наконец полицейские и прочие граждане двинулись дальше, и тут кто-то хлопнул Пенкрофта по плечу.