Все приключения мушкетеров

– Но ведь вы наперед знаете, что погибнете, – сказал д’Артаньян.

– Мы боимся, что да, и скорбим лишь о том, что умрем вдали от вас.

– Что же вы будете делать в чужой, враждебной стране?

– В молодости я путешествовал по Англии и говорю по-английски, как англичанин; Арамис тоже немного знает этот язык. О, если бы вы были с нами, друзья мои! Объединившись вновь после двадцатилетней разлуки, мы вчетвером с вами, д’Артаньян, и с вами, Портос, могли бы сразиться не только с Англией, но с целыми тремя королевствами.

– И вы обещали королеве Генриетте, – продолжал д’Артаньян раздраженно, – проникнуть в лондонский Тауэр, перебить сто тысяч солдат и победить, несмотря на волю всего народа и честолюбие такого человека, как Кромвель? Вы не видали этого человека – ни вы, Атос, ни вы, Арамис. Знайте, это гениальный человек, который очень напоминает мне нашего кардинала – не этого, а того, великого. Не берите же на себя слишком много. Умоляю вас, милый Атос, не жертвуйте собой напрасно. Когда я на вас смотрю, вы кажетесь мне благоразумным человеком; но послушать вас, вы совсем сумасшедший. Помогите же мне, Портос! Что вы думаете об этом? Скажите откровенно.

– Ничего хорошего, – ответил Портос.

– Послушайте, – продолжал д’Артаньян, досадуя, что Атос прислушивается не к его словам, а к своему внутреннему голосу. – Я никогда не даю плохих советов. Так вот, поверьте мне, ваша миссия закончена, закончена с честью. Вернитесь во Францию с нами!

– Друг мой, – сказал Атос, – наше решение непоколебимо.

– Быть может, у вас есть какие-нибудь другие побуждения, которых мы не знаем?

Атос улыбнулся.

Д’Артаньян сердито хлопнул себя по ляжке и принялся приводить самые убедительные доводы, какие только могли прийти ему в голову. Но на все его слова Атос улыбался – спокойно и ясно, а Арамис только качал головой.

– Ну, хорошо же! – воскликнул наконец д’Артаньян, выходя из себя. – Пусть будет по-вашему! Раз уж вы непременно этого хотите, ляжем костьми в этой гнусной стране, где вечно холодно, где туман считается хорошей погодой, дождь – туманом, а поток – дождем, где солнце похоже на луну, а луна на сыр. Впрочем, если уж надо умереть, то не все ли равно где: здесь или в другом месте?

– Но не забывайте, дорогой друг, – сказал Атос, – что здесь придется умереть раньше срока.

– Ба! Немного раньше, немного позже, стоит ли об этом говорить?

– А я так удивляюсь, что мы все еще живы, – произнес задумчиво Портос.

– Не беспокойтесь, Портос, смерть не заставит себя ждать, – отвечал д’Артаньян. – Значит, решено, и если Портос не имеет ничего против…

– Я, – сказал Портос, – готов на все, что вам угодно… К тому же я нахожу прекрасным то, что сейчас говорил граф де Ла Фер.

– Но ваша будущность, д’Артаньян? Ваши честолюбивые надежды, Портос?

– Наша будущность, наши честолюбивые надежды! – ответил д’Артаньян с каким-то лихорадочным возбуждением. – Где уж нам этим заниматься, раз мы спасаем короля? Когда король будет спасен, соберем всех его друзей, разобьем наголову пуритан, завоюем Англию, вернемся с королем в Лондон, усадим его на престол…

– И он сделает нас герцогами и пэрами, – добавил Портос, и глаза его радостно заблестели, хотя такое будущее и походило на сказку.

– Или он забудет нас, – произнес д’Артаньян.

– О! – промолвил Портос.

– А разве этого не бывало, друг Портос? Мне кажется, мы оказали некогда Анне Австрийской услугу, немногим уступающую той, которую мы намереваемся оказать Карлу Первому. А это не помешало королеве Анне Австрийской забыть нас на целые двадцать лет.

– И все же, д’Артаньян, – сказал Атос, – разве вы жалеете о том, что оказали ей услугу?

– О нет! – сказал д’Артаньян. – Признаюсь даже, что воспоминание об этом утешало меня в самые неприятные минуты моей жизни.

– Вот видите, д’Артаньян, государи часто бывают неблагодарны, но бог никогда.

– Знаете, Атос, – сказал д’Артаньян, – мне кажется, что если бы вы встретили на земле черта, вы и его умудрились бы затащить с собой на небо.

– Итак?.. – сказал Атос, протягивая руку д’Артаньяну.

– Итак, решено, – сказал д’Артаньян. – Я нахожу, что Англия – прелестная страна, и я в ней остаюсь, но только с одним условием.

– С каким?

– Чтобы меня не заставляла учиться английскому языку.

– Теперь, друг мой, – произнес торжественно Атос, – клянусь всевидящим богом и своим незапятнанным именем, что провидение отныне за нас и что мы все четверо вернемся во Францию.

– Аминь, – сказал д’Артаньян. – Но сознаюсь, я уверен как раз в обратном.

– Ах, этот д’Артаньян! – заметил Арамис. – Oн так похож на парламентскую оппозицию, которая говорит «нет», а делает «да».

– И тем временем спасает отечество, – промолвил Атос.

– Ну, теперь, когда все решено, – сказал Портос, потирая руки, – пора подумать и об обеде. Если память мне не изменяет, мы всегда обедали, даже при самых опасных обстоятельствах.

– Стоит говорить об обеде в стране, где лакомятся вареной бараниной, запивая ее пивом! Кой черт занес вас в такую страну, Атос? Ах, извините, – добавил с улыбкой д’Артаньян, – я и забыл, что вы уже не Атос. Но все равно. Каковы же ваши планы насчет обеда, Портос?

– Мой план?

– Да, у вас есть какой-нибудь план?

– Нет. Я голоден, вот и все.

– Черт возьми, я тоже голоден, но одного голода мало. Нужно найти что-нибудь съедобное, и если вы не собираетесь жевать траву вместе с лошадьми…

– Ах, – произнес Арамис, который менее Атоса был равнодушен ко всему земному, – помните, каких прекрасных устриц мы едали в Парпальо?

– А баранину с солончаковых пастбищ? – прибавил Портос, облизываясь.

– Но ведь с нами, – сказал д’Артаньян, – наш друг Мушкетон, который так услаждал нашу жизнь в Шантильи.

– Это правда, – согласился Портос, – у нас есть Мушкетон, но с тех пор, как он сделался управляющим, он стал ужасно неповоротлив. Пригласим его все же. Эй, Мустон! – ласково позвал Портос, желая задобрить своего слугу.

Мушкетон явился. У него был весьма жалкий вид.

– Что с вами, милейший Мустон? – спросил д’Артаньян. – Вы больны?

– Нет, сударь, я очень голоден, – ответил Мушкетон.

– Ну вот, по этому самому делу мы вас и позвали, милейший Мустон. Не можете ли вы поймать в силок несколько таких же чудесных кроликов и куропаток, из которых вы делали превкусные соусы в гостинице… черт возьми, не могу вспомнить ее названия.

– В гостинице… – сказал Портос. – Черт возьми, я тоже не могу припомнить.

– Это не важно. И с помощью лассо несколько бутылок старого бургундского, которое так быстро вылечило вашего барина от ушиба?

– Увы, сударь! – возразил Мушкетон. – Боюсь, что такие вещи в этой ужасной стране – редкость. Я думаю, что нам всего лучше прибегнуть к гостеприимству владельца домика, который виден там на опушке леса.

– Как? Здесь поблизости есть дом? – спросил д’Артаньян.

– Да, сударь, – ответил Мушкетон.

– Отлично. Пусть будет по-вашему, мой друг, пойдем просить обеда у владельца этого дома. Господа, что вы на это скажете? Не находите ли вы совет Мушкетона разумным?

– А если владелец окажется пуританином? – спросил Арамис.

– Тем лучше, черт возьми! – ответил д’Артаньян. – Если он пуританин, мы сообщим ему, что короля взяли в плен, и он в честь этого события накормит нас белыми курами.

– А если он окажется роялистом? – заметил Портос.

– В таком случае мы с самым траурным видом ощиплем у него черных кур.

– Счастливый вы человек, д’Артаньян, – сказал Атос, невольно улыбаясь находчивости неунывающего гасконца, – в любом положении способны балагурить.

– Что поделаешь! – отвечал д’Артаньян. – Я родился в стране, где небо всегда безоблачно.

– Не то что здесь, – сказал Портос, протягивая вперед руку, чтобы проверить, действительно ли его щеку задела дождевая капля.

– Едем, едем, – сказал д’Артаньян, – вот еще одна причина, чтобы пуститься в путь… Эй, Гримо!