За секунду до выстрела

— Тася, ты скоро?

— Ты же знаешь, Вася, через двадцать минут.

— Хорошо, я подожду.

В руках Вася держал сетку-авоську и бидон с молоком.

Новикову все стало ясно. Он повернулся и вышел. «Черт бы их побрал, этих красавиц, еще молоко матери на губах не обсохло, а она, здрасте, уже замужем», — думал он, шагая к дому номер сорок три. Дом был небольшим, и в нем, скорее всего, проживало не более одной семьи. Поразмыслив, Новиков решил не торопиться заходить в этот дом, а направился в соседний.

По соседству жила словоохотливая старушка, которая явно скучала и была рада возможности поговорить с человеком. Благодаря ей Новиков вскоре узнал, что в соседнем доме проживает с женой и двумя детьми начальник автогаража Горбылевский.

— Человек он степенный, уважительный, — характеризовала Горбылевского старушка, — при встрече всегда поговорит со мной, о здоровье спросит. Нет, что и говорить, сейчас таких мужчин редко встретишь.

— В командировки он часто ездит?

— Кто его знает. Видеть-то я его вижу не каждый же день, может, и ездит.

— Ну, а дружит с кем?

— Приходят к ним в дом люди, но я их не знаю.

— А вы сами, бабушка, часто у них бываете?

— Я совсем туда не хожу.

— Это почему же?

— А я с Любкой, его женой, не в ладах.

— А в чем дело?

— Да так...

Старушка замялась, и Новиков понял, что она не хочет об этом говорить, и настаивать не стал. Но хозяйка после небольшой паузы сказала:

— Муж-то ее, Николай Стефанович, однажды пришел раньше времени домой, ну и застал ее с любовником. Скандал у них был. Он разводиться хотел, но Любка перед ним прямо во дворе на коленях ползала, прощения просила, вот он и остался с ней. Я думаю, что из-за детей он это сделал. Сыну уже четырнадцать, а дочери десять.

— А почему вы с Любой не разговариваете?

— Так она же решила, что это я ее мужа позвала, когда к ней любовник пришел.

— Ясно. — Новикову хотелось еще спросить старушку о Горбылевском, но он понимал, что этим может вызвать у нее подозрение, и поэтому он начал интересоваться другими соседями.

После этого Новиков направился в дом Горбылевского. Вошел в полутемный коридор, тщательно отряхнул от снега шапку и пальто, постучался в обитую брезентом дверь. Ответа не расслышал и потянул за ручку. Дверь открылась, и лейтенант оказался в небольшой прихожей. Из двери, ведущей в комнату, удивленно выглянула женщина.

— Здравствуйте! Разрешите войти?

— Здравствуйте, проходите, пожалуйста.

Несмотря на вежливое «пожалуйста», женщина холодно и настороженно смотрела на незнакомца.

— Мне нужен Николай Стефанович.

— Он на работе, но скоро должен быть. Если хотите, подождите его.

Новиков уловил в ее словах некоторую заинтересованность. Очевидно, молодой возраст посетителя вызвал у нее интерес.

«Наверное, удивляется, что может связывать меня с ее мужем? — думал лейтенант, снимая пальто и вешая его в прихожей на вбитый в стену гвоздь. — Воспользуюсь тем, что она одна, и не буду скрывать, кто я».

Он прошел в комнату и, прежде чем сесть на предложенный стул, представился:

— Я — оперуполномоченный уголовного розыска, вот, посмотрите мое удостоверение.

Хозяйка мельком взглянула на красную книжку и разволновалась:

— А что случилось?

— Ничего, просто мне надо с вашим мужем поговорить.

Но женщина не унималась:

— Вы правду говорите? Может, с сыном что случилось? Он почему-то дома не ночевал, я уже вся извелась, переживаю за него.

— Нет, нет, мне просто надо кое-что выяснить у вашего мужа. Кстати, он в эти дни никуда не выезжал?

— Выезжал. Он был целую неделю в командировке и приехал только вчера вечером.

— Куда он ездил?

— В Гомель. Вы мне скажите, что случилось?

— Я же вам уже сказал: мне нужно поговорить с ним.

— Нет, он, наверное, что-то в командировке упорол.

Новиков пожал плечами:

— Странный вы человек. Я вам говорю одно, вы мне — другое. Мне действительно надо с ним поговорить.

Лейтенант уже был не рад, что остался ждать в доме, но в этот момент в коридоре послышался топот, и в дверях появился мужчина. Выглядел он лет под пятьдесят, был высок, худощав. Темные глаза вопросительно смотрели на незнакомого человека.

«Еще, чего доброго, решит, что очередного любовника жены застал дома», — подумал лейтенант и сказал:

— Николай Стефанович, я — из милиции. Может, вам лучше не раздеваться, а пройти со мной. Нам надо поговорить по одному вопросу.

Горбылевский побледнел. Он попытался снова застегнуть пуговицы, но руки не слушались и сильно дрожали.

Это не ускользнуло от внимания оперуполномоченного.

Заметила это и хозяйка. Она подошла к мужу и спросила:

— Коля, что случилось?

— Ничего, я скоро приду.

— Я пойду с тобой!

— Нет, не надо... Ты побудь дома, я скоро...

Горбылевский так растерялся, что даже стал заикаться. Он повернулся и вышел. Новикову пришлось поспешно надевать шапку и пальто.

Горбылевского Новиков догнал уже за калиткой. Тот спросил:

— Куда мы пойдем?

— В милицию, там и поговорим.

В душе Новиков проклинал себя за то, что не попросил машину. Эти минуты были самыми подходящими для разговора с Горбылевским. Он растерян, и легко можно распознать, когда он будет говорить правду, а когда лгать.

«Пока будем добираться до отделения, — думал лейтенант, — он наверняка успокоится и подготовится к допросу».

Так оно и случилось. Когда Новиков ввел Горбылевского в кабинет следователя, тот уже взял себя в руки. Он с наигранной самоуверенностью сказал:

— Не пойму, зачем я понадобился вам? Живу не в этом районе, и ради чего стоило меня тащить с одного конца города в другой?

Следователь Веселуха был опытным работником. Он понял состояние Горбылевского, спокойно ответил:

— Не мы виноваты в том, что вы здесь оказались.

— Ну и не я же...

Новиков положил перед следователем листок бумаги, на котором написал данные Горбылевского, и Веселуха, заглянув в него, продолжил:

— Именно вы, Николай Стефанович, заставили нас это сделать, и чтобы не тратить попусту время, попрошу пояснить, знаете ли вы Леокадию Ивановну Бузанинову, администратора гостиницы?

Горбылевский поспешно ответил:

— Нет, не знаю и впервые слышу о такой.

— Ой ли? — иронически улыбнулся следователь и повернулся к Новикову: — Иван Иванович, вы не спрашивали у товарища Горбылевского, где он все-таки вчера находился?

— Нет, я думал, что это ни к чему, считая, что он сам все хорошо помнит и расскажет.

Веселуха снова обратился к Горбылевскому:

— Так что не надо торопиться с ответом. Думайте, прежде чем говорить, Николай Стефанович.

Следователь достал чистый бланк постановления, быстро заполнил его и сказал Новикову:

— Иван Иванович, я вынес постановление о дактилоскопировании товарища Горбылевского и пока буду допрашивать его, вы съездите с дактокартой к экспертам. Думаю, что нам их заключение понадобится.

Минут через десять Новиков, выпросив у дежурного полуторку, волнуясь, ехал с дактокартой Горбылевского к экспертам. А волноваться было от чего. На изъятых с места происшествия бутылках из-под водки были обнаружены следы пальцев рук. Некоторые из них принадлежали убитой, но имелись и следы, оставленные руками другого лица.

Прошел еще час, и Новиков из кабинета экспертов позвонил дежурному отделения милиции. Ему ответил старшина Сафонов. Лейтенант попросил:

— Слушай, Сафонов, сделай доброе дело. Подойди к Веселухе и попроси его к телефону, а сам пока побудь в его кабинете.

Через несколько минут в трубке послышался голос следователя:

— Веселуха слушает!

— Андрей Евгеньевич, это Новиков. Ну как Горбылевский, говорит правду?

— Нет. Стоит на том, что не знает ее, и все тут.

— Ничего, сейчас передумает, это он оставил на бутылках следы пальцев рук.

— Что ты говоришь! Вот здорово! Заключение готово?