Все приключения мушкетеров

– Помогите, друзья мои, ее руки холодны как лед, – сказал д’Артаньян; – ей дурно; Боже мой! она без чувств!

Между тем как Портос кричал изо всех сил, призывая на помощь, Арамис подбежал к столу, чтобы взять стакан воды; но он остановился, увидя страшное изменение в лице Атоса, который, стоя перед столом, с ужасом смотрел на один из стаканов; казалось, ему пришло какое-то ужасное подозрение.

– Нет, не может быть, – говорил про себя Атос. – Бог не допустит подобного преступления.

– Воды, воды! – кричал д’Артаньян.

– О, бедная, бедная женщина! – шептал Атос дрожащим голосом.

Бонасьё, оживленная поцелуями д’Артаньяна, открыла глаза.

– Она приходит в себя! – вскричал д’Артаньян. – О, Боже мой, благодарю тебя!

– Скажите, ради Бога, мадам, чей этот стакан! – спросил Атос.

– Мой, – отвечала Бонасьё слабым голосом.

– А кто налил вам вина, которое было в этом стакане?

– Она.

– Кто она?

– Ах, я вспомнила; – сказала Бонасьё, – графиня Винтер…

Все четверо вскричали в один голос от удивления и ужаса; но крик Атоса был громче других.

В это время лицо Бонасьё посинело; непонятная тоска овладела ею, и она упала, задыхаясь, на руки Портоса и Арамиса.

– Д’Артаньян пожал руку Атоса с невыразимою печалью.

– А что? как ты думаешь? – сказал он; голос его прервался рыданием.

– Думаю, что от нее всего можно ожидать, – сказал Атос, кусая губы до крови, чтобы скрыть свое волнение.

– Д’Артаньян! – вскричала Бонасьё, – где ты? не оставляй меня, разве ты не видишь, что я умираю!

Д’Артаньян выпустил руку Атоса и подбежал к ней.

Ее прекрасное лицо страшно изменилось; помутившиеся глаза ее ничего не выражали; судорожная дрожь пробегала по телу, и холодный пот покрывал лоб.

– Ради Бога, бегите, зовите, Портос, Арамис, просите помощи!

– Бесполезно, – сказал Атос, – нет противоядия против того яда, который дает она.

– Помогите, помогите? – шептала Бонасьё.

Потом, собрав последние силы, она обвилась руками около шеи д’Артаньяна, смотрела на него так, как будто вся душа ее сосредоточилась в этом взгляде, я с рыданием прижала свои губы к его губам.

– Констанция! Констанция? – говорил д’Артаньян.

Последний вздох вылетел из уст Бонасьё, коснувшихся уст д’Артаньяна и с этим вздохом улетела на небо ее чистая, любящая душа.

Д’Артаньян сжимал в своих объятиях уже только труп ее.

Потом он вскрикнул и упал подле своей любовницы, такой же бледный и холодный как она.

IIортос плакал, Арамис взглянул на небо с укором, Атос перекрестился. В это время в дверях показался человек, такой же бледный, как и все бывшие в комнате; осмотревшись, он увидел умершую Бонасьё н д’Артаньяна в обмороке. Он явился в минуту оцепенения, которая всегда следует за великими катастрофами.

– Я не ошибся, – сказал он; – вот г. д’Артаньян и три друга его Атос, Портос и Арамис.

Названные по именам мушкетеры смотрели на незнакомца с удивлением, всем троим казалось, что они знали его.

– Господа, – сказал вновь пришедший, – вы, так же как и я, ищете женщину, которая, – прибавил он с ужасною улыбкой, – верно, была здесь, потому что я вижу труп.

Три друга молчали; и голос и лицо этого господина были им знакомы; но они не могли припомнить, где и когда они видали его.

– Господа, – продолжал незнакомец, – если вы не узнаете человека, который два раза обязан вам жизнью, я должен сказать вам свое имя: я лорд Винтер, брат мужа этой женщины.

Три друга вскрикнули от удивления.

Атос встал и протянул ему руку.

– Милости просим, милорд, – сказал он, – вы из наших.

– Я выехал из Портсмута пятью часами позже ее, – сказал лорд Винтер, – тремя часами позже ее приехал в Булонь, только двадцатью минутами не догнал ее в Сент-Омере и наконец, потерял ее след в Лилие. Я ехал на удачу, расспрашивал всех по дороге, наконец, увидел вас ехавших в галоп; я узнал г. д’Артаньяна. Я звал вас, но вы не отвечали; хотел догнать вас, но лошадь моя была слишком изнурена. Но, несмотря на всю поспешность вашу, кажется, вы опоздали.

– Вы видите, – сказал Атос, показывая лорду Винтеру на труп госпожи Бонасьё и на д’Артаньяна, которого Портос и Арамис старались привести в чувство:

– Они оба умерли? спросил хладнокровно лорд Винтер.

– К счастью, нет, – отвечал Атос; – д’Артаньян только в обмороке.

– Тем лучше! – сказал лорд Винтер.

Действительно в эту минуту д’Артаньян открыл глаза.

Он вырвался из рук Портоса и Арамиса и бросился как безумный на труп своей любовницы.

Атос встал, медленно и торжественно подошел к своему рыдающему другу, нежно обнял его и сказал ему благородным и убедительным голосом:

– Друг, будь мужчиной; женщины оплакивают мертвых, а мужчины мстят за них.

– О, да, – сказал д’Артаньян, – чтобы отомстить за нее, я готов идти всюду за тобой!

Атос воспользовался минутой энергии, которую надежда мщения придавала несчастному другу его, и сделал знак Портосу и Арамису, чтобы позвали настоятельницу.

Друзья встретили ее в коридоре; смущенную н встревоженную этим происшествием; она позвала нескольких монахинь, которые, вопреки монастырским обычаям, вошли в комнату, где было пятеро мужчин.

– Мы оставляем на ваше попечение тело этой несчастной женщины, – сказал Атос, взяв под руку д’Артаньяна. – Похороните ее, как одну из сестер ваших; мы приедем когда-нибудь помолиться на ее могиле.

Д’Артаньян припал к груди Атоса и зарыдал.

– Плачь, – сказал Атос, – твое сердце полно любви, молодости и жизни. Я желал бы плакать как ты; но уже не могу.

Он увлек своего друга с отеческою заботливостью и утешал его как человек, который сам много страдал.

Все пятеро, со слугами, державшими за поводья лошадей, пошли в город Бетюн и остановились у первой гостиницы.

– Разве мы не будем преследовать эту женщину! – спросил д’Артаньян.

– После, – сказал Атос; – мне нужно принять для этого некоторые меры.

– Она уйдет от нас, – сказал д’Артаньян, – и ты будешь в этом виноват, Атос.

– Я отвечаю за нее, – сказал Атос.

Д’Артаньян гак верил слову своего друга, что опустил голову и вошел в гостиницу, не говоря ни слова.

Портос и Арамис взглянули друг на друга, не понимая уверенности Атоса.

Лорд Винтер думал, что он сказал это для успокоения д’Артаньяна.

Узнав, что в гостинице было пять свободных комнат, Атос сказал: теперь пойдемте, господа, каждый в свою комнату; д’Артаньяну нужно быть одному, чтобы поплакать и уснуть. Я все принимаю на себя, будьте спокойны.

– Но мне кажется, – сказал лорд Винтер, – что если нужно принять какие-нибудь меры против графини, то это касается до меня; она моя невестка.

– Она моя жена; – сказал Атос.

Д’Артаньян улыбнулся; он понял, что Атос был уверен, что отомстит за себя, если открыл такую тайну; Портос и Арамис взглянули друг на друга, бледнея. Лорд Винтер думал, что Атос сошел с ума.

– Пойдите же каждый в свою комнату, – сказал Атос, – и предоставьте все мне. Вы видите, что так как я муж ее, то это дело касается до меня. Только дайте мне, д’Артаньян, если вы не потеряли, ту бумажку, которая выпала из шляпы незнакомца и на которой написано название деревни.

– А! – сказал д’Артаньян, – я понимаю; это название написано ее рукой…

XVI. Человек в красном плаще

Отчаяние Атоса уступило место глубокой печали, которая еще более выказала блестящие способности этого человека. Предавшись вполне одной мысли о данном им обещании и принятой на себя ответственности, он после всех ушел в свою комнату, попросил хозяина гостиницы дать ему карту провинции, внимательно рассмотрев ее, узнал, что четыре разные дороги вели из Бетюна в Армантьер, и велел позвать слуг.

Планше, Гримо, Мускетон и Базен явились и получили от Атоса ясные, точные и важные приказания.