Двадцать лет спустя (часть первая) (худ. Клименко)
Двадцать лет спустя (часть первая) (худ. Клименко) читать книгу онлайн
Это второй роман, рисующий события, происходящие после царствования короля Людовика XIII, из знаменитой историко-приключенческой трилогии («Три мушкетера», 1844, «Двадцать лет спустя», 1845, «Виконт де Бражелон», 1848—50), которая связана общностью главных героев Атоса, Портоса, Арамиса и д'Артаньяна, жаждущих романтики подвигов.
Художник В. И. Клименко
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
Вошедший в эту минуту Базен воздел к небу бутылки, которые держал в руках.
— Наконец-то! — сказал Арамис. — Ну как, все готово?
— Да, сударь, сию минуту. Ведь не скоро подашь все эти…
— Потому что вы воображаете, будто на вас все еще церковный балахон, и вы только и делаете, что читаете требник. Но предупреждаю вас, что если, перетирая церковные принадлежности в своих часовнях, вы разучитесь чистить мою шпагу, я сложу костер из всех ваших икон и поджарю вас на нем.
Возмущенный Базен перекрестился бутылкой. Д’Артаньян, пораженный тоном и манерами аббата д’Эрбле, столь непохожими на тон и манеры мушкетера Арамиса, глядел на своего друга во все глаза.
Базен живо накрыл стол камчатной скатертью и расставил на нем столько хорошо зажаренных ароматных и соблазнительных кушаний, что д’Артаньян остолбенел от удивления.
— Но вы, наверное, ждали кого-нибудь? — спросил он.
— Гм! — ответил Арамис. — Я всегда готов принять гостя; да к тому же я знал, что вы меня ищете.
— От кого?
— Да от самого Базена, который принял вас за дьявола и прибежал предупредить меня об опасности, грозящей моей душе в случае, если я опять попаду в дурное общество мушкетерского офицера.
— О, сударь! — умоляюще промолвил Базен, сложив руки.
— Пожалуйста, без лицемерия. Вы знаете, я этого не люблю. Откройте-ка лучше окно да спустите хлеб, цыпленка и бутылку вина своему другу Планше: он уже целый час из сил выбивается, хлопая в ладоши под окном.
Действительно, Планше, задав лошадям овса и соломы, вернулся под окно и уже три раза повторил условный сигнал.
Базен повиновался и, привязав к концу веревки три названных предмета, спустил их Планше. Последний, не требуя большего, тотчас ушел к себе под навес.
— Теперь давайте ужинать, — сказал Арамис.
Друзья сели за стол, и Арамис принялся резать ветчину, цыплят и куропаток с мастерством настоящего гастронома.
— Черт возьми, как вы едите! — сказал д’Артаньян.
— Да, неплохо. А на постные дни у меня есть разрешение из Рима, которое выхлопотал мне по слабости моего здоровья господин коадъютор. К тому же я взял к себе бывшего повара господина Лафолона, знаете, старого друга кардинала, того знаменитого обжоры, который вместо молитвы говорил после обеда: «Господи, помоги мне хорошо переварить то, чем я так славно угостился».
— И все же это не помешало ему умереть от расстройства желудка, — заметил, смеясь, д’Артаньян.
— Что делать? — сказал Арамис с покорностью. — От судьбы не уйдешь.
— Простите, дорогой мой, но можно вам задать один вопрос?
— Ну разумеется, задавайте: вы ведь знаете, между нами нет тайн.
— Вы разбогатели?
— О, боже мой, нисколько. Я имею в год двенадцать тысяч ливров, да еще маленькое пособие в тысячу экю, которое мне выхлопотал принц Конде.
— Чем же вы зарабатываете эти двенадцать тысяч, — спросил д’Артаньян, — своими стихами?
— Нет, я бросил поэзию; так только, иногда сочиняю какие-нибудь застольные песни, любовные сонеты или невинные эпиграммы. Я пишу проповеди, мой милый!
— Как, проповеди?
— Замечательные проповеди, уверяю вас. По крайней мере по отзывам других.
— И вы сами их произносите?
— Нет, я их продаю.
— Кому?
— Тем из моих собратьев, которые мечтают сделаться великими ораторами.
— Вот как! А вас самого разве никогда не прельщала слава?
— Разумеется, прельщала, но моя натура одержала верх. Когда я на кафедре и на меня смотрит хорошенькая женщина, то я начинаю на нее смотреть; она улыбается, я улыбаюсь тоже. Тогда я сбиваюсь с толку и несу чепуху; вместо того чтобы говорить об адских муках, я говорю о райском блаженстве. Да вот, к примеру, со мной так и случилось в церкви Святого Людовика в Маре… Какой-то дворянин рассмеялся мне прямо в лицо. Я прервал свою проповедь и заявил ему, что он дурак. Прихожане отправились за камнями, а я тем временем так настроил собрание, что камни полетели в дворянина. Правда, наутро он явился ко мне, воображая, что имеет дело с обыкновенным аббатом.
— И какие же последствия имел этот визит? — спросил д’Артаньян, хватаясь за бока от хохота.
— Последствием было то, что мы назначили на другой день встречу на Королевской площади. Да ведь вы сами знаете, как было дело, черт возьми!
— Уж не против ли этого невежи выступал я вашим секундантом? — спросил д’Артаньян.
— Именно. Вы видели, как я его отделал.
— И он умер?
— Решительно не знаю. Но на всякий случай я дал ему отпущение грехов — in articulo mortis. 7Достаточно убить тело, а душу губить не следует.
Базен сделал жест отчаяния, показавший, что он, может быть, и одобряет такую мораль, но отнюдь не одобряет тон, каким она высказана.
— Базен, любезнейший, вы не замечаете, что я вижу вас в зеркале! А ведь я вам запретил раз навсегда всякие выражения одобрения или порицания. Будьте добры, принесите-ка нам испанского вина и отправляйтесь в свою комнату. К тому же мой друг д’Артаньян желает сказать мне кое-что по секрету. Не правда ли, д’Артаньян?
Д’Артаньян утвердительно кивнул головой, и Базен, подав испанское вино, удалился.
Оставшись одни, друзья некоторое время молчали. Арамис, казалось, предавался приятному пищеварению, а д’Артаньян готовился приступить к своей речи. Оба украдкой поглядывали друг на друга.
Арамис первый прервал молчание.
XI. Два хитреца
— О чем вы думаете, д’Артаньян, и чему улыбаетесь?
— Я думаю, — сказал д’Артаньян, — что, когда вы были мушкетером, вы всегда смахивали на аббата, а теперь, став аббатом, вы сильно смахиваете на мушкетера.
— Это верно, — засмеялся Арамис. — Человек, как вы знаете, мой дорогой д’Артаньян, странное животное, целиком состоящее из противоречий. С тех пор как я стал аббатом, я только и мечтаю что о сражениях.
— Это видно по вашей обстановке: сколько у вас тут рапир, и на любой вкус! А фехтовать вы не разучились?..
— Я? Да я теперь фехтую так же, как фехтовали вы в былое время, даже лучше, быть может. Я этим только и занимаюсь целый день.
— С кем же?
— С превосходным учителем фехтования, который живет здесь.
— Как, здесь?
— Да, здесь, в этом самом монастыре. В иезуитских монастырях можно встретить кого угодно…
— В таком случае вы убили бы господина де Марсильяка, если бы он напал на вас один, а не во главе двадцати человек?
— Непременно, — сказал Арамис, — и даже во главе его двадцати человек, если бы только я мог пустить в ход оружие, не боясь быть узнанным.
«Да он стал гасконцем не хуже меня, черт побери!» — подумал д’Артаньян и прибавил вслух:
— Итак, мой милый Арамис, вы спрашиваете, для чего я вас разыскивал?
— Нет, я этого не спрашивал, — лукаво заметил Арамис, — но я ждал, когда вы сами мне это скажете.
— Ну хорошо, так вот, я искал вас единственно для того, чтобы предложить вам возможность убить господина де Марсильяка, когда вам заблагорассудится, хотя он и светлейший принц.
— Так, так, так! Это мысль! — сказал Арамис.
— Которою я и предлагаю вам воспользоваться, дорогой мой. У вас тысяча экю дохода в аббатстве, да от продажи проповедей вы имеете двенадцать тысяч. Но скажите: богаты ли вы сейчас? Отвечайте откровенно!
— Богат? Да я нищ, как Иов [*]! Обшарьте у меня все карманы и ящики — больше сотни пистолей и не найдете.
«Сто пистолей, черт возьми! И это он называет быть нищим, как Иов! — подумал д’Артаньян. — Будь они у меня всегда под рукой, я был бы богат, как Крез [*]».
Затем прибавил вслух:
— Вы честолюбивы?
— Как Энкелад [*].
— Так вот, мой друг, я дам вам возможность стать богатым, влиятельным и получить право делать все, что вздумается.