Навек любимая! О, как звучат
Твои слова о друге старом!
Где земные и воздух и лад,
Там звуки земным пылают жаром
И рвутся ввысь.
Но одним — оседать, как слизь,
А другим на крылах нестись
В заоблачье, как конь пророка,
Взвиваться свирелью высо́ко
В небо с земли.
Прислушавшись, сестры твои
Пусть их лаской приветят,
Подхватят и хором ответят,
Чтоб эхо и в дольном мире
Гремело все шире.
А придет он в положенный срок,
Каждому его дары
Да будут впрок —
Чтоб и этот и тот насладились миры.
Вы же воздайте с охотой,
В ласках явив покорство,
Дарите блага без счета,
Его примите в шатер свой…
Но тебя не пущу охранять врата,
Ты — мне суждена, ты со мной навсегда!
А вход стеречь… вы к этому месту
Ставьте несватанную невесту.
Огонь и воздух, земля и вода —
Из них-то и сотворены мы,
И потому нестерпимы
Земные запахи. Нет, никогда
Мы к вам не сходим. Но к нам когда
Придете вы, покинув тело,
Вкушать покой — тут нам хватит дела!
Явился праведник, Магометом,
Видишь ли, прислан, и без отказу
Ему в раю местечко сразу
Дают, считаясь с этикетом;
И так уж мы галантны с ним,
Как будто впрямь он херувим.
Второй приходит, третий, четвертый —
И у каждого в памяти не стерты
Черты любезной. Ничто против нашей,
Но для него она гурий краше.
Его ублажаешь, всем прихотям внемля,
А мусульманина тянет на землю.
Такой афронт для нас, Небесно-
Высокородных, был горек крайне,
И, заговор взлелеяв втайне,
Мы провели свой план чудесно.
Пророк — по семи небесам в дозор,
А мы — за ним, по следам в упор.
Очередной поворот — и вот
Крылатый конь прервал полет.
Окружаем всадника. Ласково-строг,
Жалобу выслушал пророк
И вынес скорый приговор,
Но только к пущей для нас досаде:
Его высоких целей ради
Должны смиренно мы с тех пор
С вами всегда судить без различья
И ваших подруг принимать обличья.
Для гордости куда как нелестно!
В обиде девушки. Но известно:
У нас не так, как в жизни бренной,—
Любовь у нас самозабвенна.
Видит пришелец, что видел прежде,
И верен прежней любви и надежде.
Мы и блондинки, мы и шатенки,
У нас капризы на все оттенки,
Причуды, прихоти — все так знакомо,
И кажется каждому, будто он дома.
Ну, а для нас вся радость в том,
Чтоб он поверил: «Здесь мой дом».
И лишь тебе, какая есть,
Я в образе предстала райском,
А ты воздал почет и честь
Моим, а не Зулейки ласкам.
Но так как та прекрасна тоже,
Мы с нею как две капли схожи.
Свой стих таким сложить учись ты,
Как он в твоей душе звенел;
В райском содружестве мил нам чистый,
Глубинный смысл и слов и дел.
Врата открыты и пред зверем,
Когда покорлив он и верен.
Корявый гурию не оскорбит язык:
Мы знаем, что от сердца говорится.
Всему, что чистый выплеснул родник,
Дано свободно в рай излиться.