Серебро
Серебро читать книгу онлайн
Кроме новых стихов, в книгу вошли стихотворения и поэмы из предыдущих сборников — «Созвездие Отца и Матери», «Вальс деревенской луны», «Над крышами». «Лет лебединый», «Зимняя почта».
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
1978
Художник из Антверпена
Б. Жутовскому
Люблю тебя, Питер Мужицкий!
Кто жизни и смерти ужимки
так выразил на холсте?
Сограждане жили по Босху,
но кисть понимал он как посох -
с ней посуху и по воде.
Мужицкий? — зато не дворцовый,
не купленный, не фарцованый.
Той кличкой народ наградил
за то, что во дни непогоды
немодное платье Свободы
он моды превыше ценил!
Антверпен в далекие лета
был явно достоин мольберта,
он жил и не прятал лица.
Бузили аркебузиры,
тузили купца, ворожили
посредством воды и кольца.
Возможно ли это на скрипке —
наряды, гримасы, улыбки,
колдунья в объятьях костра?
Сыграйте, над Шельдой балдея,
как головы лицедеев
раскачивались на шестах!
Как правильно вы полагали,
в Антверпене, как в балагане,
имбирем пропахла парча,
но меж ветчины и овчины
был, к счастью, всегда отличимый
художник от палача.
Так здравствуй, отверстый Антверпен,
в своем непотребном отрепье,
в камзоле с узорным шитьем!
Коллеги мои и калеки,
мы — эхо о человеке,
зачем — позабыли — живем.
Кто выдумал кисти и краски,
сей дьявольский способ огласки
того, что внутри и вовне?!
Антверпен — отпетый натурщик
с Безумною Гретой, бредущей
с ножом в мастерскую ко мне.
Когда избивают младенцев,
ко лбу приложить полотенце —
навряд ли поможет. Одни
есть способ не помешаться:
на кисть и перо опираться
да углем угрюмо водить.
Так здравствуй, подобье балета,
где в кордебалете скелетов
Смерть хвастает бусами слез!
Жизнь — не Вавилонская башня,
а вороненая пашня,
и вспашет ее только гез!
Мы — гезы? Да здравствуют гезы!
Звени, колокольная бронза,
я чашу свою осушу.
Я слезы свои утираю,
я краски свои растираю,
я геза сквозь слезы пишу…
1974
Классические розы
…как хороши, как свежи будут розы…
И. Северянин
Крик розы срезанной —
«Похитили! Похитили!».
И пес вступается за розу, разъярен.
Ах, ангелы — заступники, хранители!
Через забор! Прыжок — и я спасен!
В шестнадцать лет я был влюблен трагически.
Слов не было.
Мне не хотелось жить.
Я думал — можно розою классической
все, что в душе творится, объяснить.
Из всей сухой провинциальной прозы
тогда меня тревожило одно —
как хороши, как свежи будут розы,
заброшенные мной в твое окно.
Но нету сострадания страдальцу.
Забылся голос твой и цвет волос,
но до сих пор не позабыли пальцы
тех роковых, классических заноз.
К чертям высокий слог!
Я мог бы снова
через забор, за розой, на рожон!
Но я теперь все чувства прячу в Слово.
Вы замужем. Розарий разорен.
1980
Прощальный романс
Любимая, что с тобою?..
Любимая, что с тобою?..
Любимая, что с тобою?..
Какая стряслась беда?
Уходишь — как умираешь,
уходишь — как умираешь,
уходишь — как умираешь.
Любимая, не умирай!
Вниз — лестницей винтовою,
вниз — лестницей винтовою,
вниз — лестницей винтовою
уходишь — едва видна…
Любимая, ты ослепла?
Любимая, ты — ослепла?
Любимая, ты ослепла!
Последний шаг. Тишина.
Свеча моя, ты погасла…
Свеча моя, ты погасла…
Свеча моя, ты погасла
без ветра, сама собой.
А свет твой со мной остался,
а свет твой со мной остался,
а свет твой со мной остался,
как солнечный детский шар.
Ты есть — но тебя нету,
ты есть — но тебя нету,
ты есть — но тебя нету.
Кончилось колдовство.
Прощаю тебя, прощаю,
Прощаю тебя, прощаю.
Прощаю тебя, прощаю.
Прощаю тебя. Прощай.
Уходишь — как умираешь…
Вниз — лестницей винтовою…
Любимая, ты ослепла…
Любимая не умирай…
Свеча моя, ты погасла…
А свет твой со мной остался…
Ты есть — но тебя нету…
Прощаю тебя. Прощай…