Вена, 1683

В Белграде султан распорядился встать на длительную стоянку и ждать подхода остальных отрядов. Отсюда турецкая орда должна была двинуться на Венгрию.

НА ВЕНУ!

4 мая султан торжественно принял венгерских послов, прибывших от Имре Тёкёли. По пути их следования перед шатром повелителя выстроились длинными шеренгами две тысячи янычар и придворных сипахов, одетых в парадные одежды. Послы проехали между этими шеренгами и остановились в специально для них приготовленном шатре, ожидая, когда соберется весь диван. Когда великий визирь сообщил повелителю, что все собрались, Мехмед IV прибыл на заседание и уселся на великолепном троне, установленном в главном шатре. Рядом с ним заняли свои места его сыновья, сановники высокого ранга, придворные и служба, а среди этого собрания был и «недостойный автор» (как сказал о себе Силахдар-Мехмед-ага). Затем призвали предстать перед монархом Кара-Мустафу. Великий визирь, в тюрбане и сановней шубе, несмотря на майскую теплую погоду, вместе с сановниками проехал вдоль выстроившихся в шеренги войск, после чего перед шатром повелителя сошел с коня и стал ожидать, когда его позовут. Из глубины покоев султана ему навстречу вышел церемониймейстер Силахдар-Шахин-Мустафа-ага, который, взяв великого визиря под руку, препроводил его к властелину. После этого позвали послов Тёкёли.

Трое венгров в окружении парадно одетой свиты прибыли к шатру султана, но здесь стражники монарха задержали всю группу и допустили к Мехмеду IV только послов с двумя сопровождающими из свиты, заставив всех поцеловать землю у ног монарха. Послы вручили Мехмеду IV письмо от Тёкёли и выразили готовность и дальше служить Турции, а в знак подданства вручили 5 тысяч золотых монет. Затем с такой же помпой был принят посол маленькой купеческой республики Дубровники.

В первые дни мая в лагерь войск султана прибыли бейлербеи Дамаска, Халеба (Алеппо), Диярбакыра, Боснии, Сиваса, Мараша, Карамана и Анатолии, а также сановники из многих санджаков во главе отрядов ополчения своих провинций. В это же время через реку Сава переправились отряды авангарда, а за ними 58 рот янычар (около 8000 человек) с командиром корпуса Бекри-Мустафа-пашой во главе. На 13 мая султан назначил смотр прибывших к этому времени войск.

В соответствии с приказом султана на рассвете 13 мая на белградский берег переправились через Саву все регулярные турецкие войска и построились в длинные шеренги по обе стороны дороги, ведущей от монарших покоев к шатрам великого визиря. Позади них, ближе к шатрам повелителя, выстроились отряды стражи и сипахи великого визиря, легкая конница и нерегулярная кавалерия. Тем временем визири и другие сановники в ожидании великого визиря расселись в четырехугольном шатре, разбитом недалеко от монарших шатров. Когда туда привезли бунчук, мусульманскую хоругвь и знамя великого визиря, султан вызвал к себе Кара-Мустафу. В этот момент заиграли трубы и начался парад войск.

Во главе колонны ехали командиры стражи султана в панцирях и с колчанами, за ними — члены дивана с коврами, которые они везли для парада, а дальше двигались другие военачальники и сановники — все одетые в меха, панцири, позолоченные шлемы, парчовые кафтаны, цветные шаровары и черкесские сапоги, фиолетовые тюрбаны или цветные шапки с перьями в оправках, украшенных драгоценными камнями, с красивыми колчанами. На всех конях были ковровая сбруя и чепраки. За этой группой нарядных сановников следовали гвардейцы султана, предваряющие въезд Кара-Мустафы. «(Великий визирь) сам в тюрбане и сановней шубе, с колчаном, в шароварах и шнурованных черкесских сапогах, сидя на коне с ковровой сбруей и чепраком, двинулся к шатру монарха в сопровождении полной блеска свиты», состоявшей из едущих за ним сановников, за которыми двигался оркестр, своей громкой музыкой добавлявший торжественности всей церемонии.

В этот момент все сановники вышли из шатра, в котором они находились, и двинулись навстречу великому визирю, чтобы приветствовать его. Великий визирь сошел перед ними с коня и подождал агу двора султана и главного казначея, которые привезли ему в дар от монарха крытую парчой короткую шубу из соболя, шаровары и черкесские сапоги. Когда великий визирь надел на себя полученный в дар от падишаха наряд, Силахдар-Шахин-Мустафа-ага пригласил его предстать перед лицом повелителя. «Его милость падишах [24] восседал на троне в главном шатре. Его благословенные ноги были опущены вниз, а колени покрыты красной шалью. По его правую руку стояли, обнимая друг друга и опираясь на трон, принцы, их милость султан Мустафа-хан и султан Ахмед-хан. Ниже стоял ага Врат Счастья (т.е. двора султана. — Л.П.), ага — придворный казначей, ага двора и главный придворный казначей, а по левую руку… другие сановники. Увидев великого визиря, идущего вдоль стоящих строем рядов, монарх в знак уважения к нему поджал под себя ноги, а великий визирь подошел, с выражением величайшего почтения поцеловал землю (у его ног) и встал (перед ним). Тотчас были милостиво призваны предстать перед лицом монарха также шейх-уль-ислам-эфенди [25] и шейх Вани-эфенди. Они поцеловали его благословенную руку, после чего шейх-уль-ислам-эфенди встал за великим визирем и чуть ниже его, а Вани-эфенди было разрешено сесть недалеко от трона» ^{14}.

Султан произнес краткую речь, затем в знак своей милости велел приколоть к тюрбану великого визиря два султана в оправках, украшенных драгоценными камнями. Остальных сановников одели в собольи шубы. Затем султан взял в свои руки святое зеленое знамя Пророка и, поцеловав его, сказал: «Святое знамя отдаю под опеку твою, а тебя (визирь) — под опеку Создателя Всевышнего. Пусть будет он твоим защитником и помощником!».

Принимая из рук султана знамя, Кара-Мустафа поцеловал землю, а Вани-эфенди прочитал соответствующую молитву. Взволнованный великий визирь со слезами на глазах вышел из шатра султана и отдал святую реликвию ожидавшим его сановникам. После этого духовные лица запели святую главу корана «Победа», которую подхватило все войско. Великий визирь посидел еще немного рядом со знаменем Пророка, а затем с соблюдением всех церемоний прошествовал к своему шатру.

Возвышенная церемония, целью которой было поднятие боевого духа войска, подошла к концу. После полудня великий конюший привез еще Кара-Мустафе ключ от святой Каабы [26] с повелением привязать его к древку священного знамени.

15 мая великий визирь торжественно расстался с султаном и, переправившись через Саву по мосту, построенному из лодок, остановился на другом берегу, где уже находились авангардные войска. 17 мая Мехмед IV навестил своего визиря в шатре за рекой, за что Кара-Мустафа отблагодарил его прекрасными подарками — пятью вьюками, полными монет, пятью тюками материи и шелка, а также великолепным конем со сбруей. Монарх ответил ему двумя халатами, из которых один был отделан мехом.

Тем временем, подтягивавшиеся к Белграду отряды совершали на пути через Анатолию и Румелию такие грабежи и насилия, «каких свет еще не видел, какие невозможно описать» ^{15}. Особенно много преступлений совершали люди диярбакырского бейлербея, визиря Кара-Мехмед-паши, которого турецкий хронист называет тираном, насильником, человеком без чести и без веры. Много духовных лиц прибыли с жалобами к султану, но Кара-Мустафа не дал в обиду своего протеже.

20 мая султан еще раз переправился через Саву и вместе с Кара-Мустафой провел смотр войск народного ополчения. 22 мая он на лодке отправился через реку, чтобы попрощаться с великим визирем и оставить его под опекой Аллаха. Двумя днями позже турецкая армия двинулась в сторону Венгрии. По дороге к ней должны были присоединиться некоторые отряды из Албании, Эпира, венгры Тёкёли, крымские татары, валахские и молдавские войска.