Французский легион на службе Гитлеру. 1941-1944 гг.

Во французские формирования СС Дезирэ не попал по расовым основаниям. «Отказников» из ЛФД послали в концентрационный лагерь Штуттгоф, под Данцигом. Попал туда и Дезирэ со своими товарищами. Интересно то, что его во время пребывания в лагере наградили Крестом за военные заслуги II класса. Отсидев в тюрьме после войны (за службу в германских ВС), он стал работать в доках. Скончался в Бордо, в мае 1968 г., в возрасте 59 лет ^{635}.

Из небелых солдат ЛФД можно также вспомнить арабов. Как и негры, эти добровольцы происходили из французских колоний. По данным исследователя Форбса, в III батальоне, который формировался в Дебице с декабря 1941 по февраль 1942 г., было около 200 североафриканских арабов ^{636}. Бенэ придерживается другого мнения: в ЛФД было 700 чернокожих волонтеров, выходцев из Северной Африки. Большую часть из них отчислили 3 марта 1942 г. ^{637}

По данным исследователя Хурадо, арабы происходили из стран Магриба (Марокко, Алжир, Тунис, Ливия и т.д.). Во время переформирования в марте 1942 г. немцы их выделили в отдельную (15-ю) «арабскую» независимую роту. Однако французское командование выступило против столь «антиколониального» замысла германцев, и рота была распущена ^{638}. В переписке германского командования в Польше действительно содержится упоминание об этом: в письме от 21 марта 1942 г. разрешается формирование 15-й арабской роты в составе 638-го пехотного полка. Рота должна была находиться под командованием немецких офицеров и вооружена средними пехотными орудиями французского производства. Военная подготовка роты должна была проходить в Крушине ^{639}. Арабская рота даже успела получить свой номер полевой почты ^{640}.

Комиссар полиции Тей в мае 1943 г. писал префекту департамента Ардеш, что побывал в пункте рекрутирования в ЛФД, где увидел «дюжину североафриканских рабочих», которые пришли, чтобы записаться добровольцами на Восточный фронт. Рабочие были из известной компании Лафарж ^{641}.

В ЛФД одно время служил и родившийся в США гражданин Франции Пьер Луи де Ла Ни ду Вэйр, потомок бретонского рода. Иногда этого человека ошибочно называют «Питер Дилани»; особенно он известен в качестве пропагандиста, работавшего против Америки. Его сын, написавший подробную биографию своего отца, отрицает, что ду Вэйр старший был гражданином США; однако это противоречит здравому смыслу, т.к. любой рожденный на территории США автоматически становится гражданином. Так что у ду Вэйра, скорее всего, было двойное гражданство (США и Франция).

Ду Вэйр родился 7 февраля 1908 г. в Холкомбе (Арканзас). Достаточно долго служил во французской милиции, а до этого — в армии Франции. К ЛФД он присоединился поздно, скорее всего, в конце 1943 г.; по состоянию на 15 января 1944 г. преподавал в офицерской школе в Монтаржи и имел чин капитана. Позже был переведен в Грайфенберг, где у ЛФД была тренировочная база. Там ду Вэйр был ответственным за подготовку 13-й и 14-й рот. По всей видимости, успел получить небольшой боевой опыт на Восточном фронте, прежде чем ЛФД был распущен. Во французские СС он не попал; был переведен на радио, где работал пропагандистом. Числился в пропагандистском полку СС «Курт Эггерс», где имел звание гауптштурмфюрера; вел нацистскую пропаганду, направленную на разложение союзников. Нацисты считали его «находкой», т.к. он свободно говорил на 7 языках и имел очень высокий IQ (168). Он погиб 11 апреля 1945 г., когда американские самолеты разбомбили поезд, направлявшийся в Рим, на котором он ехал со своей семьей ^{642}.

Служили в ЛФД и выходцы из бывшей Российской империи.

Количество российских эмигрантов во Франции к середине — концу 30-х существенно разнится: так, например, Гастон Лярош называет цифру в 50 тысяч человек ^{643}. Исследователь Робинсон пишет, что в конце 20-х в Париже было около 45 тысяч русских ^{644}. В среднем, оценки сохраняются в диапазоне до 100 тысяч человек.

Официально еще 30 июня 1941 г. возможность использования русских «белых» в германской армии была отклонена. В этот день прошло совещание представителей Верховного командования вермахта, главного управления войск СС, МИДа и отдела внешнеполитических связей НСДАП. Было принято решение допустить к участию в войне представителей всех европейских народов, кроме русских и чешских эмигрантов ^{645}. Несмотря на официальный запрет, белоэмигранты все равно проникали в германскую армию и попадали на Восточный фронт.

В ЛФД принимали только тех, кто имел французское гражданство. Во Франции русских, имевших французский паспорт, было не так уж много; большинство эмигрантов были лицами без гражданства и имели т.н. «нансеновский паспорт».

Интересно, что при формировании ЛФД в начале июля 1941 г. Берлин отдельно подчеркнул момент собственной незаинтересованности в привлечении русских эмигрантов к службе в легионе; их заявления не должны были рассматриваться ^{646}.

По словам испанского специалиста Хурадо, многие русские белоэмигранты, несмотря на запреты немцев, все равно хотели служить в ЛФД. Некоторые из них были ветеранами Гражданской войны в Испании. Уже упоминавшийся запрет на службу эмигрантов в вермахте распространялся и на ЛФД. Однако когда немцы увидели, что добровольцев прибывает меньше, чем ожидалось, то было принято решение позволить записывать в ряды ЛФД тех русских «белых», которые ранее служили во Французском иностранном легионе ^{647}. Если принимать версию Хурадо, русские в ЛФД должны были до этого служить в ФИЛ.

Связь со службой в ФИЛ и ЛФД была. Так, в официальном отчете по ЛФД сказано, что «иностранцы, которые служили в Иностранном легионе или же в армейских подразделениях, могут, в исключительных случаях, приниматься в ряды ЛФД» ^{648}. Видимо, белоэмигранты попали туда именно по этой «исключительной» практике, будучи ветеранами легиона или же французской армии, пусть это правило и не всегда соблюдалось.

Интересно здесь различие позиций между структурами нацистского государства и вишистской Франции. С одной стороны, официальный Берлин и Гитлер, которые не хотели видеть белоэмигрантов в вермахте, а значит, и в ЛФД как его части. С другой стороны, порядки непосредственно вермахта (который принимал белоэмигрантов на службу в качестве, например, переводчиков), а также внутренние правила приема ЛФД.

Скорее всего, свою роль сыграл и вопрос с гражданством эмигрантов: по паспорту они считались французами, пусть и русской национальности, а значит, будучи уже натурализованными гражданами, пользовались всеми правами французов.

А.Н. Рубакин, сидевший в лагере Верне, вспоминал о некоторых эмигра1ггах, вступивших в легион: «5 этой группе были форменные босяки. Помню одного, здоровенного бывшего казачьего офицера, отчаянного морфиниста и алкоголика. В лагере с ним раза два случались припадки белой горячки, и его приходилось силой утаскивать в больницу. Этот потерявший человеческое обличье хулиган потом записался в “антибольшевистский легион” и на вопросы о профессии неизменно отвечал: “офицер белой армии” […] В конце июля привезли еще партию арестованных из Ниццы и среди них — двух братьев Жуковых, сыновей известного в свое время в России мыловаренного “короля” […] Младший Жуков, пухлый парень лет 28, заядлый морфинист, делал по 30 впрыскиваний морфия в день. В лагере морфия он доставать не мог и по примеру брата начал пить запоем. Под влиянием одного провокатора, своего дружка, он записался в “антибольшевистский легион “» ^{649}.