Сумма стратегии

И почему-то американские астронавты, первооткрыватели Луны, не рассказали о своей жизни и своих приключениях. Секретность? Помилуйте, все эти полеты, во-первых, находятся в глубоком прошлом – с 1969 года прошли две исторические эпохи, и, во-вторых, подробнейшим образом разобраны в литературе, в том числе официальной, и представлены в документальном и игровом кинематографе. Там давно нечего скрывать. Не умеют писать? Это Армстронг-то с его коллекцией исторических фраз? Не смешите людей…

Молчание людей, создавших эпоху, причем, конкретно, нашу эпоху: мир, в котором мы живем, – пугает сильнее, чем молчание Вселенной и очередной «конец света в 8 часов».

Нет, я ни на что не намекаю, ни о чем не спрашиваю…

Но разве это обстоятельство не заслуживает обсуждения ?…

Отец когда-то играл на гитаре старую бардовскую песню про «я спускаюсь в кафе, будто всплывшая лодка». Из начала 2017-го я вам скажу: мы все выжили: я, отец и мой сын. Нам не пришлось ужаснуться за то, что мы сделали, а в том, что где-то струсили, не сдюжили и фортуна была с другого торца, мы определенно виноваты. Я остался с Кристин, а мама со вздохом осталась с отцом. Наша революция с реформацией случилась в пространстве геокультурных кодов, и наш привычный Господь подтвердил свой геном как умел. Мир стал более человечным и более катастрофичным. У нас де-факто сократился детский возраст, стало можно работать с 14-ти, пресса прекратила крестовый поход против педофилов, а голубые перестали орать про права и браки. Чиновники остались. Они разделились на тех, кто устраивается, и тех, кто обустраивает мир. Последние работали группками и отвечали за жизнь людей. Американцы троллили нас, называя управленческие ОЧС сталинскими тройками. Но у их президента шута не было, а у нашего были теперь и шут, и канатоходец. Оба молодые, играющие со смертью.

5. Геокультурная безопасность и сценарные ландшафты

Как уже говорилось (гл. 4.3), «война Афины» опирается на геоэкономику. «Кольцо контроля» (гл. 4.5) показывает, что эффективная оборонительная стратегия в такой войне может носить геокультурный характер.

Одним из важнейших инструментов современной войны является прогностическая агрессия в символьной или нормативной форме. К нормативной прогностической войне относится создание неприемлемых для противника стандартов и техрегламентов, а также принятие распространяющихся на него законов и подзаконных актов. К символьным относятся собственно прогнозы, в том числе и самосбывающиеся.

Нормативная прогностическая война всегда является продолжением символьной, инструментом реализации ее целей. Поэтому сценарная безопасность должна рассматриваться как базовый элемент геокультурной безопасности страны.

Сценарные ландшафты

Естественным способом обеспечения сценарной безопасности является управление сценарным ландшафтом, то есть пространством, внутри которого взаимодействуют сценарии и сценарные события.

Возможность такого управления связана с нестационарными сценарными эффектами, прежде всего со сценарной гравитацией. Согласно базовой гипотезе о межсценарном взаимодействии, «сценарное пространство воздействует на сценарные траектории, меняя вероятности сценарных событий: ^{note 8} пространство показывает материи, как двигаться».

Предположим, существует некоторое сценарное событие, имеющее в текущем сценарном пространстве малую вероятность. Нам в силу ряда причин необходимо увеличить вероятность данного события и связанного с ним сценария. Одним из возможных методов изменения вероятности сценарного события является изменение сценарного ландшафта. Изменяя геометрию сценарного пространства, мы меняем сценарные траектории, в которых разворачивается современная война, и направляем ее в выгодное для нас русло. Такие действия дают нам возможность выхода на эффективную геокультурную безопасность. Мы прочитываем ее не как тотальное огораживание и культурный фундаментализм (неважно, либеральный или тоталитарный), а как осмысленное управление смыслами и сценариями, разворачивающимися на территории и влияющими на ее развитие. Задача обеспечения геокультурной безопасности заключается, таким образом, в модификации сценарного ландшафта так, чтобы разворачиваемые сценарии способствовали достижению стратегических интересов. Или хотя бы так, чтобы вред от них был снижен до приемлемого уровня.

Когда жил и воевал в Америке, я боролся за себя и свой бизнес, а не за сценарий. Это правда. Мой русский сценарий там был ни при чем. Я выжил и нажил друзей. Друга. Афроамериканца. Я вернулся, несмотря на бодрую корову американского благопроживания. Я привез жену из Америки, а не женился на американке. Последнее – не достижение. Никакой русский, кроме уж совсем оголтелых политиканов из окраины, на американках не женится. Там девчонки по сути или хорошие парни, или искательницы твоей правовой смерти. Других нет. Всем нашим нужно быть осторожнее. Сразу можно спутать – улыбаются дружественно и те и эти. Так вот – о сценариях. В Америке я понял одно: они очень сильно вложились в негритянский сценарий, прямо прогнулись в нем, но у них президент – негр, и опасность геокультурного отступления снята. А у нас городу Грозному просто платят из бюджета, а перестанут – начнется возня и резня. Здесь американцы хороши. А мы нет. У них случалась длинная воля: большой сериал, в котором все участвовали, и сюжет с пафосным окончанием по имени Барак.

Мыслимы следующие возможные методы изменения сценарного ландшафта:

• «прямое» влияние

• изменение через управлением иноландшафтом

• изменение поля зрения (изменение себя)

• применение технологии выхода из скрипта

• использование сценарных эффектов второго порядка (масштабный эффект, волновые процессы на границе сред и т.д.)

«Прямое» влияние на сценарный ландшафт может осуществляться посредством изменения набора сценариев и сценарных событий, например через создание новых вероятностных сценариев или уменьшения вероятности/уничтожение других сценарных событий и т.д.

В эту группу можно занести следующие инструменты:

• «Строительство» – формирование новых элементов Неизбежного будущего через осуществление мощных проектов, инициатив и т.п.;

• «Сценарная ядерная бомба», то есть уничтожение сценарного ландшафта через упрощение пространства сценариев, уничтожение сценарных компонентов, проектов, других сценарных событий;

• «Minecraft», или модификация ландшафта, «силами отдельно взятого человека» путем кропотливой, продолжительной работы по созданию отдельных фрагментов сценарной мозаики;

• «Стать героем», который своими действиями прокладывает новые элементы сценарного ландшафта, по сути, частично пересоздает его под себя;

• «Стать Богом» – божество мыслит себе и удерживает все пространство сценариев, работая с ним напрямую (см., например, роман-трилогию А. Лазарчука ^[231] , «Опоздавшие к лету»).

Я не играл в такие игры на Родине: жил себе и не менял ландшафтов, был молод, да и сейчас не очень стар. Ноги и семья требовали внимания, работа шла своим чередом, женский штаб вереницей родил по ребенку, но сделал это логистически адекватно и вернулся ко мне, обогащенный жизненным опытом. Работайте с женщинами! Командуйте мужчинами. Учите стратегию! Имейте друзей, и вас ждет в России карьера и доход.

В игры «нового ландшафта» играл мой отец со своими игропрактиками, барменами, котами Шредингера и юными пророками с улиц. Он не стал Богом, но Героем – безусловно. Он, коренной москвич, стал питерским «сценарным кротом» и построил червоточины там, где, казалось бы, все стояло насмерть. Ан, нет. Именно в районе метро Чернышевская-Восстания, центр из центров, затаились по углам еще в 1990-е кафе-компании, где джаз дружил с будущим и фантастами. Там случилось ползучее преобразование в бульварный центр, как-то выживший машинки под землю, несмотря на грунты, и первые беспризорники, они же воркшоперы на подхвате, превращали за ночь несколько улиц то в Эдинбург, то в Лиссабон, то в Казань, то в Нижний, то – в Осло. Казалось бы, при чем здесь Осло? А вот…