Французский легион на службе Гитлеру. 1941-1944 гг.

Сложно теперь точно сказать, когда точно произошло выдвижение, одна из дат могла быть несколько иной. Так, в суточном оперативном донесении от 9 ноября командующий тыловым районом ГА «Центр» сообщал: «С 0 час. 00 мин. 9.11 принято командование расширенным тыловым районом и 255 пд. дивизии — на марше в новые районы расположения. Утром выступила первая маршевая группа французского полка» ^{145}. Через 2 дня, 11 ноября, в суточном оперативном донесении значится: «Выступили последние подразделения французского пехотного полка» ^{146}. Скорее всего, выдвижение французов произошло 6 ноября (I батальон), а II батальон выдвинулся в период с 9 по 11 ноября.

Тяжелое вооружение, снаряжение и патроны перевозились с помощью телег, запряженных лошадьми; остальное вооружение пришлось нести на себе. Дорога представляла собой сплошное месиво: снег, грязь, лед ^{147}. Температура воздуха тем временем продолжала падать. Продвижение затруднилось: французам было очень тяжело преодолевать долгие километры марша, со всем своим грузом, постепенно замерзая на пронизывающем ветру.

Немцы были недовольны сроками: ЛФД, еще не принеся пользы на фронте, принес проблемы. 7-я пехотная дивизия, входившая в состав VII армейского корпуса генерала артиллерии Вильгельма Фармбахера, отправила свободно говорящего по-французски офицера связи, майора Карла-Макса ду Мулин-Эккарта [8], первоклассного дипломата и работника МИДа в Берлине, в добровольческий полк. Германское командование приняло решение о включении легионеров в состав VII корпуса, и майор Мулин-Эккарт должен был помочь французам добраться до фронта.

Холод, усталость и затруднения в продвижении начали приносить первые потери, теперь уже в живой силе. Усугублялось это все и ненужной жестокостью Лабонна, о которой вспоминал Урдан: «С самого начала многочисленные происшествия препятствовали продвижению полка; инциденты, чаще связанные с недостаточной тренировкой личного состава и плохим состоянием лошадей. В тот период, двадцать семь истощенных человек, без какого-либо распоряжения или офицера, который бы позаботился о них, были оставлены на краю дороги по приказу полковника. Двадцать два из них смогли добраться до Смоленска на попутных машинах германской армии, которые возвращались из Вязьмы в Смоленск. Оттуда их, без оказания медицинской помоши. эвакуировали в Париж, где их демобилизовали и вернули по домам. Еще пятеро пропали без вести по пути, их тела нашли на дороге между Вязьмой и Смоленском; они умерли от усталости и голода. Подобные факты не имеют названия; это просто убийство» ^{148}.

Если все было действительно так, как об этом писал Урдан, то неудивительно, что внутри офицерского корпуса ЛФД зрел заговор. Говоря о первых потерях, можно вспомнить еще один случай. Так, погиб сержант (фельдфебель) Делере, ветеран Гражданской войны в Испании, из его тела извлекли 32 пули, попавшие из его собственного пулемета. Большинство историков пишут, что это была роковая случайность, а не самоубийство.

Неизвестно, сообщал ли Мулин-Эккарт командованию дивизии о повой деликатной проблеме, которая еще больше сократила количество преодолеваемых французами за день километров — дизентерия. Болезнь за первые несколько дней (вспышка зафиксирована 7 ноября) охватила до трети личного состава. Количество добровольцев, заболевших дизентерией, постоянно увеличивалось. Связист-легионер Ларфу писал об этом марше в своем дневнике: «Мое оружие врезается мне в плечи, моя сумка давит мне на спину, холод сковал мои перчатки, моя балаклава белая от мороза. Наш марш превратился в пытку из-за постоянных остановок, вызванных дизентерией, которую мы подхватили» ^{149}. К болезни добавились и вши ^{150}.

По ночам французы размещались в деревнях, в домах крестьян: они битком набивались в избы в попытке согреться; все это не помогало быстрее вылечиться от дизентерии и вшей, но, с другой стороны, на улице французов ждал «генерал мороз». Процесс размещения на ночлег тоже не обошелся без эксцессов: при попытке согреться в одном из домов случился пожар, и целый взвод потерял все свое оружие и снаряжение в огне ^{151}.

Складывая все эти факты, можно представить, какое впечатление на немцев, которые и без легионеров имели множество проблем со своими солдатами, производили «маршевые успехи» полка. 9 ноября был отдан приказ остановиться на некоторое время. Служба снабжения добавила «масла в огонь»: вторая колонна (II батальон) растянулась на несколько десятков километров, что вызвало перебои с питанием. В дополнение, колонна II батальона, которой командовал 61-летний майор Жан Уша, повернула в неправильную сторону и потеряла множество лошадей во время ночного перехода. Угла подал в отставку и вернулся во Францию ^{152}.

В этот же день, 9 ноября, газета «Нью-Йорк Таймс» выпустила статью, в которой упоминался легион: «В политическом поле французское правительство разорвало отношения с Россией и заняло твердую антикоммунистическую позицию: оно одобрило создание “легиона добровольцев” для борьбы с большевизмам» ^{153}.

Вновь обратимся к запискам фон Бока. 15 ноября он отмечал: «Офицер связи, приписанный к Французскому легиону [капитан Виннебергер. — О.Б.], доложил, что полк, вышедший из Смоленска 9 ноября, в настоящее время находится на пределе своих возможностей после четырехдневных маршей и двухдневного отдыха в полевых условиях, хотя ни разу более 10 километров за день не преодолевал, да и двигался по хорошим дорогам [большинство французских легионеров и историков иного мнения о состоянии дорог. — О.Б.]. Говорят, что офицерам легиона недостает решительности и что они слабо подготовлены в профессиональном плане. Я направил в полк инструкции, предлагая французам при необходимости сократить дневные переходы и чаще останавливаться на отдых. Полковник Лябон [Лабонн. — О.Б.] в связи с данными ему послаблениями сердечно меня поблагодарил» ^{154}.

Стоит также добавить, что Виннебергер, характеризуя легионеров, отмечал, что они в основном были людьми авантюрного склада личности. ЛФД был, по его мнению, крайне разнороден: старые солдаты сражались наравне с необстрелянными юнцами; при этом идеалисты, которые пошли в ЛФД, чтобы бороться против большевистской армии, составляли явное меньшинство ^{155}.

16 ноября из штаба группы армий «Центр» в Главное командование сухопутных войск была отправлена телеграмма следующего содержания: «Французский легион, находящийся в настоящее время на марше из Смоленска в Вязьму, проходя за день в среднем 8–10 км, еще не достиг Ярцево. Однако, по донесению офицера связи, полк уже полностью истощен. Главными причинами этого, наряду с недостаточной обученностью солдат, на наш взгляд, являются некомпетентность офицеров, плохой уход за лошадьми, полная неосведомленность о маршевой дисциплине. По согласованию с командиром легиона штаб группы армий приказал совершать дальнейший марш короткими переходами со многими днями отдыха и принял меры для упорядочения снабжения, чтобы часть, по крайней мере, могла прибыть к фронту» ^{156}.

Несмотря ни на что, легионеры должны были добраться до линии фронта. Мулин-Эккарт проинформировал командование 7-й пехотной дивизии о ситуации, и наконец 17 ноября французам послали 58 грузовиков и 10 автомашин на выручку ^{157}. Не всех французов смогли перевезти на грузовиках: те, кто ехали и сопровождали повозки, со всем своим снаряжением, должны были добираться до пункта назначения своим ходом; это произошло лишь к концу ноября. I батальон, штаб и штабная рота прибыли в деревню Новомихайловское [9] на следующий день, 18 ноября ^{158}.