Великая русская революция: 1905-1922

Дальше, впрочем, Богданов совершенно спокойно уточняет: «Тут же в Лежанке были расстреляны все, взятые с оружием в руках» — за исключением офицеров, зачисленных в Добровольческую армию. «И в дальнейшем, пленных не брали, — пишет он. — Взятые в плен, после получения сведений о действиях большевиков, расстреливались комендантским отрядом. Офицеры комендантского отряда в конце похода были совсем больными людьми… У Корвин–Круковского появилась какая‑то особая болезненная жестокость…» ^[17].

Впрочем, Богданов как раз не стремится к самооправданиям, объясняя расстрелы пленных сугубо прагматически. В воспоминаниях он пишет: «Расстрелы были необходимы. При условиях, в которых двигалась Добровольческая армия она не могла брать пленных, вести их было некому, а если бы пленные были отпущены, то на другой день сражались бы опять против отряда» ^[18].

14 марта добровольческие части, завершив первую часть похода, соединились с отступившим из Екатеринодара 3‑тысячным казачьим отрядом Кубанского правительства. После продолжительных споров с казаками, желавшими сохранить самостоятельное руководство, было подписано соглашение, по которому командование объединенными частями возлагалось на Лавра Корнилова.

Генерал развернул войска на Екатеринодар, и 28 марта начал штурм города. На протяжении 28‑30 марта Советы выдержали ряд приступов, успехов белые силы не достигли. Корнилов требовал продолжать штурм, однако его офицеры констатировали: Добровольческая армия оказалась на грани катастрофы. Командир Партизанского полка генерал–лейтенант М. Богаевский вспоминал: «настроение духа у всех было подавленное… Все части были сильно потрепаны и перемешаны. Часть кубанских казаков, пополнявших полки, расходятся по своим станицам, заметна утечка добровольцев…» ^[19].

Рано утром 31 марта в ходе артиллерийского обстрела генерал Корнилов был убит близким разрывом снаряда. Новый командующий армией генерал Деникин отдал приказ об отступлении. Остатки Добровольческой армии вновь перебазировались на Дон.

Такая возможность появилась у них в силу резких политических изменений, связанных с начавшимся наступлением германских войск. В начале мая немцы заняли Таганрог и Ростов–на–Дону. Избранный войсковым атаманом генерал Краснов, ранее отпущенный большевиками под честное слово не бороться с народной властью, сделал ставку на сотрудничество с Германией (позже, во время Великой Отечественной войны, он выступил под гитлеровскими знаменами).

И хотя весной 1918 года Краснов не подчинился Деникину, а Деникин не стал сотрудничать с Красновым, разгром последним Советов и создание Донской республики, как и германская оккупация, содействовали созданию плацдармов, на которых белые силы получили возможность организоваться, не испытывая постоянного давления красных.

Оренбургское казачество к Октябрю возглавлял атаман А. Дутов, войсковой старшина (полковник), во время Первой мировой войны — помощник командира 1‑го Оренбургского казачьего полка. С Февральской революцией Дутов начал стремительную политическую карьеру. В марте стал председателем Всероссийского союза казачьего войска, в апреле возглавил съезд казаков России в Петрограде, в сентябре был избран председателем войскового правительства и войсковым атаманом Оренбургского казачьего войска.

В начале октября Дутов выехал в Петроград, где участвовал в работе Предпарламента, был избран членом комиссии по обороне республики. Союз казачьих войск назначил его своим представителем на Парижское совещание глав правительств Антанты. В середине октября Временным правительством Дутова был назначен главноуполномоченным по продовольственному делу в Оренбургской губернии и Тургайской области.

Узнав об Октябрьском перевороте, 27 октября Дутов опубликовал приказ по войску: «В Петрограде выступили большевики и пытаются захватить власть; таковые же выступления имеют место и в других городах, войсковое Правительство считает такой захват власти большевиками преступным и совершенно недопустимым… Оренбургское войсковое Правительство окажет полную поддержку коалиционному Временному правительству… Принимая во внимание чрезвычайные обстоятельства, войсковое Правительство, ради блага Родины и поддержания порядка, временно, впредь до восстановления власти Временного правительства и телеграфной связи, с 20 часов 26‑го сего октября, приняло власть в Войске» ^[20].

Этим приказом было положено начало конфронтации, первым центром которой стал непосредственно Оренбург. Исследователи приводят разные причины, по которым дутовская «столица» если и не являлась откровенно пробольшевистской, то как минимум не стояла на позициях атамана. Встречаются сетования на разложившийся гарнизон города, который устал от войны и не желал ее продолжения. И даже такой интересный аргумент: к Советам население склонялось «ввиду того что большинство городского населения города Оренбурга составляли не казаки, а территория Оренбургского войска окружена <была> крестьянским населением».

В начале ноября по приказу Дутова сотнями 1‑го запасного казачьего полка гарнизон Оренбурга был разоружен, члены Оренбургского совета и лидеры большевистской партии арестованы.

Одновременно атаман начал «мобилизацию» — в Оренбурге формировались добровольческие отряды из офицеров и молодежи. Было объявлено о создании станичных дружин. Однако уже эта инициатива продемонстрировала отсутствие единства среди населения — где‑то дружины создавались, где‑то к призывам атамана относились с равнодушием, станицы направляли гонцов в Оренбург или соседние станицы, чтобы сориентироваться в обстановке. Даже заместитель председателя войскового правительства при Дутове Иван Акулинин вынужден был признать: большинство дружин на антибольшевистский фронт не выступало и никакого участия в боевых действиях не принимало ^[21].

Более того, в Оренбурге «местное, неказачье население, особенно мещанство и мелкий торговый люд, ясного представления о происходящих событиях не имели и к борьбе казаков с большевиками относились совершенно равнодушно, полагая, что это дело их не касается» ^[22].

Рабочие же Оренбурга, писал Акулинин, «независимо от того, были ли они меньшевиками или большевиками, социалистами–революционерами или беспартийными, — все они были настроены революционно–бунтарски… казаков и офицеров ненавидели, а атамана Дутова называли контрреволюционером. Все их симпатии были на стороне большевиков, и каждый рабочий с нетерпением ждал вступления в город большевистских отрядов» ^[23].

В начале декабря раскол произошел на очередном заседании Войскового Круга. Делегаты–фронтовики убеждали собравшихся, что большевики ведут борьбу не с казаками, а с атаманом Дутовым и офицерством, которые стремятся к контрреволюции. После продолжительных споров сторонникам атамана все же удалось одержать верх, Дутов был переизбран, власть Советов постановили не признавать. Однако тот же Круг никаких сил для борьбы с большевиками атаману не дал ^[24].

18(31) января советские войска заняли Оренбург, в котором к тому моменту уже шло антидутовское восстание. Атаман с войсковым правительством перебрались в Верхнеуральск, где планировали консолидировать силы для продолжения борьбы. Испытывая проблемы с деньгами, Дутов приказал произвести «выемку» из уездного казначейства «Займа свободы», а также золота из местного отделения Сибирского банка — как говорилось, на случай перехода города в руки большевиков ^[25].