История Украинской ССР в десяти томах. Том пятый

Большевики, в соответствии с решениями Таммерфорской конференции РСДРП, объявили бойкот I Государственной думы. Объясняя необходимость бойкота, В. И. Ленин в статье «Бойкотировать ли Государственную думу?» отмечал: «…участвуя в выборах, мы невольно поддержим в народе веру в Думу, мы ослабим этим силу своей борьбы против подделки народного представительства. Дума не парламент, а уловка самодержавия. Мы должны сорвать эту уловку, отвергая всякое участие в выборах» [156].

Активный бойкот означал не просто отказ от выборов Думы, но широкое использование избирательной кампании для разъяснения программы и взглядов социал — демократов, разоблачение антинародной сущности Думы. Большевистский лозунг бойкота Думы, по сути, означал прямое давление на самодержавие, борьбу за продолжение революции. Большевистские организации издавали листовки и прокламации, в которых разоблачали маневры царизма, призывали продолжать борьбу до полной победы над ним, давали политическую оценку закону от 11 декабря 1905 г. Усиленную агитацию против Думы вели на рабочих собраниях и митингах большевики Харькова, Луганска, Одессы, Николаева, Елисаветграда, Винницы и других городов.

Организуя бойкот Думы, большевики повели борьбу против меньшевиков, которые соглашались принять участие в выборах на их предварительных этапах — избрании уполномоченных и выборщиков. Такой же тактики придерживались присоединившаяся к меньшевистскому крылу РСДРП «Спилка», украинские социал — демократы. В. И. Ленин решительно выступил против установки меньшевиков. «Тактика меньшевиков, — указывал он, — противоречива и непоследовательна (участвовать в выборах, но не выбирать в Думу). Она не пригодна для массовой партии, ибо вместо простого и ясного решения даст запутанное и двусмысленное. Она непрактична, ибо если списки уполномоченных попадут в руки полиции, то партия понесет тяжелый урон» [157].

Несмотря на принятый 8 марта 1906 г. правительственный закон, согласно которому бойкот выборов в Думу грозил заключением на четыре — восемь месяцев, большинство рабочих поддержало позицию большевиков и отказалось от участия в выборах. Из 10 тыс. избирателей по рабочей курии Харьковской губернии в голосовании приняли участие лишь 900 рабочих, преимущественно кустарных предприятий.

Успешным был бойкот Думы в Екатеринославе. Рабочие крупнейших заводов — Брянского, Эзау, Гантке и других — не приняли участия в выборах. Высмеивая будущую Думу, рабочие железнодорожных мастерских установили во дворе чучело с надписью «Депутат Государственной думы». В. И. Ленин так охарактеризовал подобные факты: «Рабочими руководил замечательно чуткий классовый инстинкт, когда они своей бесподобной демонстрацией с выборами чучела символизировали будущую Думу, предостерегали доверчивый народ, снимали с себя ответственность за игру в чучела» [158]. Всего в Екатеринославской губернии выборы в Думу бойкотировали рабочие более 30 предприятий.

В Одессе из 7500 избирателей фабрично — заводских предприятий в выборах участвовали 1500, в Киеве из 58 фабрично — заводских предприятий, рабочие которых имели право голосовать, отказались от выборов под разными предлогами 28. Однако, несмотря на все усилия передовых рабочих и большевиков, сорвать выборы в Думу не удалось.

Начавшая свою работу 27 апреля 1906 г. I Государственная дума была либерально — кадетской. Фракция кадетов насчитывала в ней 179 депутатов из 478. Интересы крестьян в Думе представляли трудовики — 97 депутатов, а рабочих — созданная позднее социал — демократическая фракция (18 человек). Из 102 депутатов от украинских губерний 38 являлись кадетами и сочувствующими им и 28 — трудовиками.

Занимая ведущее положение в Думе и мечтая «…о союзе направо и о симпатии слева» [159], боясь революции, кадеты искали соглашения с правительством, призывая к мирному сотрудничеству с ним, и в то же время при поддержке слева пытались добиться от правительства некоторых уступок. Однако уже в первые дни правительство отвергло политические притязания, выраженные в форме несмелых пожеланий относительно создания ответственного перед Думой правительства, а также расширения избирательных прав и других буржуазных свобод.

Не добились кадеты и «симпатий слева». С самого начала работы Думы проявились разногласия между кадетами и трудовиками. Кадеты верноподданически просили частичной амнистии политзаключенным, рассматривая ее как помилование, «прощение» царя, а трудовики добивались амнистии для всех, кто боролся против царизма.

Расхождения между кадетами и трудовиками особенно обострились во время обсуждения аграрного вопроса. Надеясь повести за собой крестьянство, кадеты выдвинули «проект 42–х», который предусматривал наделение крестьян землей за счет казенных, монастырских, церковных, удельных, кабинетских земель, а также частичного отчуждения помещичьей земли за выкуп «по справедливой оценке».

Трудовики выдвинули свой «проект 104–х», в котором содержались требования конфискации всех помещичьих, церковных, монастырских и других частнособственнических земель, национализации всей земли, введения уравнительного землепользования по «трудовой норме». Это был законопроект, который предполагал ликвидацию помещичьего землевладения и мог бы способствовать развитию фермерской системы хозяйствования.

Крестьяне с большим вниманием следили за ходом обсуждения аграрного вопроса в Государственной думе, до дыр зачитывали большевистские листовки, в которых анализировался и разъяснялся ход думских дебатов по этому вопросу. На сходах крестьяне с особым вниманием слушали рассказы рабочих — агитаторов об аграрных проектах, которые обсуждались в Думе.

Практическая деятельность Думы все более убеждала крестьян в том, что она не в состоянии решить аграрный вопрос, что земли можно добиться только в борьбе и не в самостоятельной, а под руководством пролетариата. Доверив крестьян к рабочему классу непрерывно возрастало. Они обращались со своими нуждами именно к депутатам социал — демократической фракции Думы. Так, в июне 1906 г. участники купянского сельского схода поручили рабочему одного из харьковских заводов передать этой фракции их наказ.

Полиция всячески препятствовала связям крестьян с депутатами Думы, перехватывала наказы, арестовывала крестьянских ходоков. Так, 14 июля 1906 г. купянский уездный исправник докладывал, что был задержан крестьянин Севастьянов за то, что он вез в Петербург наказ Думе от крестьян Покровского сельского общества.

Руководствуясь ленинскими указаниями, большевистские организации разоблачали предательское поведение кадетов и партий, блокировавшихся с ними. Местные комитеты РСДРП рекомендовали обсуждать деятельность Думы на собраниях и митингах трудящихся, что неизбежно должно было убедить массы в бессилии и антинародной сущности Думы, помочь им осознать свои классовые цели. И действительно, это дало положительные результаты. Шахтеры Рутченковского горнопромышленного общества потребовали от рабочих и крестьянских депутатов, как сообщала газета «Курьер» 27 мая 1906 г., выдвинуть в Думе «открыто народные требования во всей их полноте». Рабочие сахарорафинадного завода в Черкассах послали члену Думы, избранному в городе, телеграмму с наказом отстаивать безусловную конфискацию кабинетских, удельных и помещичьих земель. Такие послания и телеграммы способствовали активизации деятельности рабочих и крестьянских депутатов. Их выступления находили широкий отклик во всей стране.

Царское правительство, считая дальнейшее существование Думы опасным, решило прекратить ее деятельность. 9 июля 1906 г. I Государственная дума была распущена царским манифестом. В тот же день было сформировано новое правительство во главе с махровым реакционером Столыпиным.

Разогнав I Думу, правительство, однако, не осмелилось изменить избирательный закон, надеясь путем усиления репрессий добиться созыва более послушной Думы. Выборы во II Думу проходили в условиях дальнейшего спада революции. Большевики, учитывая эту обстановку, решили принять участие в выборах. «Теперь как раз наступило время, — писал В. И. Ленин, — когда революционные с.-д. должны перестать быть бойкотистами. Мы не откажемся пойти во вторую Думу, когда (или: «если») она будет созываться. Мы не откажемся использовать эту арену борьбы, отнюдь не преувеличивая ее скромного значения, а, напротив, всецело подчиняя ее, на основании данного уже историей опыта, другого рода борьбе — посредством стачки, восстания и т. п.» [160].