Их хотели лишить Родины
Их хотели лишить Родины читать книгу онлайн
Автор на основании архивных документов и личных воспоминаний рассказывает трагическую историю русских войск во Франции в годы первой мировой войны. Посланные правительством царской России в начале 1916 года во Францию русские войска принимали участие в боевых действиях на франко-германском фронте в 1916–1917 гг., проявив мужество и стойкость в обороне, героизм в наступлении. В книге широко показана борьба, которую начали русские солдаты во Франции вскоре после Февральской революции в России, требуя отправки их на Родину. Эта борьба трагически закончилась для русских солдат. В сентябре 1917 года во французском лагере ля-Куртин по приказу Временного правительства России и реакционного французского правительства была учинена жестокая расправа над солдатами 1-й русской бригады, которые отказались от дальнейшего участия в боевых действиях и требовали отправки их в Россию. Более трех тысяч человек было убито, а остальные разосланы по тюрьмам и лагерям. Автор рисует яркую картину борьбы русских солдат против беспрерывных попыток русского командования во Франции и французских властей использовать их на фронте в составе различных «добровольческих» и национальных легионов, на военных работах в тылу, в шахтах и рудниках Северной Африки. Вскоре после Великой Октябрьской социалистической революции Советское правительство обратилось к русским солдатам во Франции с приветствием и выразило уверенность, что освободит их и вернет на Родину. Благодаря усилиям Советского правительства тысячи русских солдат были возвращены на Родину. Автор с большой теплотой пишет о простых людях Франции и Алжира, которые сочувственно относились к русским солдатам и помогали им чем могли.
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
После отъезда из лагеря Занкевича Глоба снова собрал членов Совета, чтобы обсудить создавшееся положение. Он дал исчерпывающую по своей полноте характеристику генералу Занкевичу и всем его мероприятиям, направленным на подавление революционного движения среди русских солдат во Франции, на раскол их сил. Глоба вскрыл всю подлость и низость контрреволюции, не останавливающейся ни перед чем для достижения своих целей. [168]
— Борьба двух противоположных лагерей, — сказал в заключение Глоба, — пока протекает мирно. Но она обостряется с каждым днем. И мы должны быть готовы ко всему. Задача каждого члена Совета сейчас заключается в том, чтобы донести до сознания каждого солдата ту мысль, что наша борьба за возвращение на родину, за прекращение войны вступает в новую полосу своего развития. Успех этой борьбы будет зависеть от нашей сплоченности и преданности делу революции. Совет обсудил и отношения с третьей бригадой. Если стать на путь открытой вооруженной борьбы с курновцами, рассуждал Совет, то, имея численное и моральное превосходство, он бы легко заставил противников прекратить свое антинародное дело. Но поступить так — значит, играть на руку контрреволюции. Ведь подавляющее большинство солдат 3-й бригады не являются реакционерами. Они лишь подпали под влияние своих контрреволюционных вожаков. Следовательно, задача заключается в том, чтобы, не применяя силы, вырвать солдат 3-й бригады из-под влияния контрреволюции, разъяснить им цели и смысл борьбы, начатой солдатами 1-й бригады с темными силами реакции.
Куртинский Совет все время занимала именно эта мысль. И это заставляло его вести большую разъяснительную работу среди солдат 1-й бригады, как следует относиться к изменническим действиям комитета 3-й бригады, в чьих интересах раскол сил и солидарности русских войск во Франции.
27 августа рано утром в лагерь ля-Куртин снова приехала делегация артиллеристов. На этот раз она прибыла без всякого предупреждения и в большем составе, чем раньше. Для встречи делегации Куртинский Совет теперь уже не выстраивал почетного караула, не рапортовал о политико-моральном состоянии в 1-й революционной бригаде, а полковые оркестры не исполняли встречного марша и «Марсельезы». По прибытии в лагерь делегаты направились в Совет. Совет принял делегатов очень холодно. Члены Совета были раздражены той бесцеремонностью, с какой делегаты от артиллеристов обращались и с членами Совета и с солдатами лагеря ля-Куртин при своих визитах в лагерь. Они были уверены, что и на этот раз «делегаты» будут говорить с чужого голоса. И не ошиблись. Возглавлявший делегацию артиллерист сказал: [169]
— Товарищи, есть новый приказ генерала Занкевича. Прошу внимания.
И без предисловий стал медленно читать:
— «Приказ номер сто семьдесят два русским войскам во Франции, двадцать седьмого августа тысяча девятьсот семнадцатого года. Вчера, двадцать шестого августа, мною получена телеграмма — приказание Временного правительства отправить наши войска, находящиеся во Франции, в Россию. Объявляю для сведения солдат, что перевозка наших войск в Россию потребует значительного времени. Мятежников лагеря ля-Куртин предупреждаю, что изложенное приказание Временного правительства не освобождает их от обязанности исполнить предъявленные к ним требования представителей Временного правительства» {45}.
Зачитав приказ, артиллерист добавил:
— Солдаты, которые подчинятся этому приказу, получат денежное и вещевое довольствие по тыловому окладу за все время. Неподчинившиеся будут считаться изменниками родины. Все чины, привлеченные следственной комиссией, будут судимы. Те солдаты, которые будут принуждены к повиновению силой оружия, и те, кто окажут сопротивление, будут преданы военно-полевому суду.
Совет спокойно выслушал приказ генерала Занкевича и комментарии к нему. Смысл и цель этого приказа были настолько ясны, что Совет не счел даже нужным обмениваться мнением по содержанию приказа и предложил делегации зачитать этот приказ на общем собрании солдат лагеря.
Приказ Занкевича и комментарии к нему солдаты тоже выслушали внимательно. Слово попросил ефрейтор Чуприна. Быстро взбежав на трибуну, он громко сказал:
— Товарищи! Этот приказ — новая ловушка, в которую нас хочет заманить генерал Занкевич. Мы с радостью отправимся в Россию, но со своим оружием и всей бригадой. Мы не должны позволить разоружать нашу боевую часть и делить ее на маршевые батальоны. Мы вместе воевали и вместе поедем на родину.
Сказав это, Чуприна повернулся к артиллеристам:
— Просим вас, товарищи делегаты, передать это генералу Занкевичу и военному комиссару Раппу. [170]
Затем он обратился к солдатам:
— Правильно я сказал, товарищи?
— Правильно! Правильно! — ответили сотни голосов.
Делегаты артиллеристы были смущены такой встречей приказа Занкевича. Они робко жались к своему вожаку, который был смущен не меньше их. Попрощавшись с членами Совета, делегаты поспешили покинуть собрание.
После собрания все разошлись по казармам. Вечером состоялось заседание Совета. Были приглашены и делегаты артиллеристы. Совет должен был дать ответ на приказ генерала Занкевича и заслушать отчет делегата Совета солдата Симченко, вернувшегося из поездки в Париж.
Поездка делегата Совета в Париж к русским и французским властям была задумана давно. Ее целью являлось довести до сведения русского посольства и высших французских властей истинное положение дел в лагере ля-Куртин и просить высокое начальство вмешаться в конфликт, возникший между солдатами 1-й бригады и русским военным командованием во Франции, и справедливо разрешить его.
Куртинский Совет солдатских депутатов не строил никаких иллюзий в отношении этой поездки. Он был убежден в ее безрезультатности. Но об этой поездке много говорили солдаты, и Совет решил осуществить ее.
За несколько дней до приезда в Куртинский лагерь делегации от артиллерийской бригады представитель Совета рядовой солдат из штабных писарей Симченко, снабженный необходимыми документами, отправился в Париж.
Как и следовало ожидать, Симченко не был принят ни русскими, ни французскими властями. Провалилась и попытка его связаться с русским эмигрантским комитетом в Париже. К этому времени все подлинно революционные члены этого комитета были уже в России, остались лишь эсеры, меньшевики и «оборонцы», которые не одобряли революционных требований русских солдат Куртинского лагеря и не проявляли никакого интереса к их судьбе.
Симченко вернулся в лагерь ля-Куртин в подавленном состоянии. Его беседы со второстепенными лицами русского посольства и некоторыми русскими эмигрантами эсеро-меньшевистского толка поколебали его веру в успех дела куртинцев и породили у него упадочническое настроение. С таким настроением он и явился в Совет.
Уже по дороге в Совет Симченко в беседе с сопровождающим его членом Совета солдатом Смирновым поделился [171] своими настроениями, свидетельствовавшими о его отступничестве от общего дела куртинцев.
Наблюдая за тем, как солдаты лагеря свободно и непринужденно отвечали на приветствия и вопросы членов Совета, Симченко раздраженно проговорил:
— Не солдаты, а черт знает что! Ни дисциплины, ни порядка. Прав Занкевич, да и офицеры правы, что ушли.
— Что с тобой, Симченко? — спросил Смирнов. — Солдаты наши какими были, такими и остались. За несколько дней твоего отсутствия они не могли измениться к худшему. Дисциплина у нас товарищеская, но твердая, порядок есть, жалоб от населения не поступает. Что еще нужно?
— Вы все еще продолжаете верить, что наше дело не проиграно, — возразил Симченко несколько недовольным тоном. — Ведь, как меня информировали в Париже, большевики в России разбиты, их политика потерпела крах, народ не пошел за ними...
— Наше положение, когда мы не имеем прямой связи с Россией, — сказал Смирнов, — обязывает нас не относиться легковерно к разного рода слухам, не поддаваться на провокации наших противников. Относительно поражения большевиков в России скажу тебе уверенно, что это неправда. Народ в России с большевиками.
