-->

Рассуждения о Франции

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Рассуждения о Франции, де Местр Жозеф-- . Жанр: История. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале bazaknig.info.
Рассуждения о Франции
Название: Рассуждения о Франции
Дата добавления: 16 январь 2020
Количество просмотров: 203
Читать онлайн

Рассуждения о Франции читать книгу онлайн

Рассуждения о Франции - читать бесплатно онлайн , автор де Местр Жозеф

Книга французского консервативного мыслителя и роялистского государственного деятеля графа де Местра (1754–1821) представляет собой одну из первых в мировой литературе попыток критического философско-политического осмысления революции 1789 года, ее истоков и причин, роли вождей и масс, характера и последствий. И поныне сохраняют актуальность мысли автора о значении революций в человеческой истории вообще, о жгучих проблемах, встающих после «термидоризации». На русском языке это считающееся классическим произведение печатается впервые за двести лет после его «подпольного» появления в 1797 году. Труд де Местра всегда был слишком неудобным для отечественных правящих элит: сначала своей приверженностью католицизму, затем — прославлением монархии, контрреволюционностью, идеализмом, но прежде всего — своей интеллектуальной открытостью и честностью. В издание включены статьи о творчестве де Местра русского философа В.С.Соловьева и французского историка Ж.-Л. Дарселя.

Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала

1 ... 23 24 25 26 27 28 29 30 31 ... 38 ВПЕРЕД
Перейти на страницу:

Разум и чувство не могли бы высказаться с большим благородством. Остается только пожалеть человека, который не увидел бы в этих строках печати убежденности.

Десятью месяцами после написания этих строк Король высказал в своем обращении столь известные и достойные того слова: Кто осмелился бы мстить, когда Король прощает?

Он исключил из амнистии только тех, кто проголосовал за смерть Людовика XVI, их сообщников, прямых и непосредственных орудий его казни, членов Революционного трибунала, отправивших на эшафот Королеву и Мадам Елизавету. Стремясь даже сократить (стр.156 >) круг людей, предаваемых проклятию, Король, насколько то позволили ему совесть и честь, не причислил к отцеубийцам тех из законодателей, о ком позволительно было думать, что они связались с погубителями Людовика XVI только потому, что пытались его спасти.

Даже по отношению к тем чудовищам, чьи имена у будущности вызовут лишь ужас, Король ограничился заявлением, показавшим как его сдержанность, так и справедливость, — о том, что вся Франция призовет на их головы меч правосудия.

Этой фразой он вовсе не лишил себя права помилования в частных случаях: виновным надлежит знать, что они могут положить на чашу весов, дабы уравновесить их преступление. Монк воспользовался рукой Инголеби, чтобы остановить Ламберта. Можно сделать еще лучше, чем сделал Инголсби. [239]

Я добавлю еще, и вовсе не для того, чтобы смягчить праведный ужас, который вызывают убийцы Людовика XVI: перед Судом Божиим не все в равной степени виновны. В морали, как и в физике, сила брожения соразмерна массе, находящейся в брожении. Семьдесят судей Карла I [240] гораздо больше были (стр.157 >)подвластны собственному мнению, нежели судьи Людовика XVI. Среди этих последних были, очевидно, преступники, действовавшие совершенно умышленно, ненависть к которым не может быть чрезмерной; но эти главные преступники обладали искусством нагнетать такой ужас, производить на менее крепкие умы такое впечатление, что многие депутаты, а я в том немало не сомневаюсь, лишались отчасти своей свободной воли. Трудно составить себе отчетливое представление о том непостижимом и сверхъестественном безумии, охватившем собрание во время суда над Людовиком XVI. Я убежден, что многим из преступников, вспоминающим то мрачное время, кажется, что им приснился страшный сон; что они уже сомневаются в совершенном ими и что они могут объяснить себе содеянное еще в меньшей мере, чем мы.

Эти преступники, раздосадованные и пораженные своей раздосадованностью, должны были бы постараться обрести покой в душе.

Более того, это касается только их самих, ибо Нация показала бы себя довольно подло, если бы посчитала неуместным для контр-революции наказание подобных людей; однако тем, кто поддастся такой слабости, можно напомнить, что Провидение уже начало карать виновных. Более шестидесяти цареубийц из числа самых преступных погибли насильственной смертью; несомненно, и другие также погибнут или покинут Европу до того, как Франция обретет Короля; и очень малая их часть попадет в руки правосудия.

Французы, которых совершенно не беспокоит судебное отмщение, так же точно должны успокоиться и относительно личной мести. Против нее высказано самое торжественное возражение: им дал слово Король; и им непозволительно страшиться.

Но поскольку нужно обращаться ко всем умам и предвидеть все возражения, поскольку нужно ответить даже тем, кто вовсе не верит в честь и в (стр.158 >)убеждения, то следует доказать, что личная месть невозможна.

У самого могущественного суверена только две руки. Его сила заключена лишь в используемых им орудиях и в подчиняющемся ему общественном мнении. И хотя очевидно, что после предполагаемой реставрации Король будет стараться только прощать, вообразим — если предполагать наихудшее — полностью противоположную ситуацию. Как отнеслись бы к тому, что он прибегнет к произвольным отмщениям? Была бы французская армия — в том состоянии, в каком мы ее знаем, — достаточно гибким инструментом в его руках? Невежеству и злонамеренности нравится представлять этого будущего короля как некоего Людовика XIV, который, наподобие гомерового Юпитера, должен был лишь нахмурить брови, чтобы потрясти Францию. Едва ли стоит доказывать, сколь ложно это предположение. Власть суверенитета целиком покоится на морали. Приказы суверенности тщетны, если эта власть не для морали; и нужно обладать властью во всей полноте, чтобы выходить за ее пределы. Король Франции, поднявшись на престол своих предков, наверняка не проявит желание начать с превышений власти; а если у него такое намерение и появится, оно окажется тщетным, ибо Король не будет обладать достаточной силой, чтобы осуществить его. Красный колпак, коснувшись королевского чела, стер с него следы миропомазания; [241] очарование исчезло, а продолжительные профанации разрушили божественное владычество укоренившихся национальных пристрастий; и еще долго, пока холодный рассудок будет сгибать спины, умы останутся возбужденными. Делают вид, что боятся, дабы новый король Франции не свирепствовал бы над своими врагами: (стр.159 >) несчастный! сможет ли он хотя бы отблагодарить своих друзей? [242]

Значит, у Французов есть две безусловных гарантии против предполагаемого возмездия, которым их пугают: интерес Короля и его бессилие. [243]

Возвращение эмигрантов предоставляет противникам Монархии еще один неистощимый сюжет для воображаемых опасений. Важно развеять такие видения.

Первое, что следует заметить, — существуют предположения, истинность которых зависит от времени; однако их привыкают повторять долго после того, как само время сделало их ложными и даже смешными. Партия приверженцев Революции могла опасаться возвращения эмигрантов лишь малое время после закона о лишении их всех прав: я вовсе не утверждаю, что они были правы, но что с того? Это полностью бессмысленный вопрос, которым вообще нет нужды задаваться. Речь идет о том, представляет ли в настоящий момент какую-либо опасность для Франции возвращение эмигрантов.

Дворянство направило 284 депутата в состав прискорбной памяти Генеральных Штатов, которые и совершили все то, что мы видели. По результатам изучения различных округов, на одного депутата нигде не приходилось более 80 избирателей. Отнюдь не исключено, что в некоторых округах их было больше, но (стр.160 >) нужно также учитывать людей, подававших свой голос более чем в одном округе.

Все это хорошенько взвесив, можно оценить в 25000 число глав знатных родов, которые послали своих представителей в Генеральные Штаты, и умножив их на 5, то есть на обычный средний состав каждого рода, мы получим 125000 дворян. Пусть даже 130000 — по высшей планке; [244] отнимем женщин, остаются 65000. Теперь вычтем из этого числа: 1) никуда не выезжавших дворян; 2) тех, кто уже вернулся; 3) стариков; 4) детей; 5) больных; 6) священников; 7) всех, кто погиб в войну, казнен или просто умер от естественных причин: останется число, которое трудно с точностью определить, но которое, с любой точки зрения, не способно встревожить Францию.

Государь, достойный своего имени, [245] ведет в бой 5000 или самое большее 6000 человек, и это войско, далеко не полностью состоящее из одних только дворян, представило доказательства великолепного мужества при служении под иноземными знаменами; но если его разобщить, оно исчезло бы. Наконец, ясно, что в военном отношении эмигранты — ничто и не способны ни на что.

Но есть и еще одно соображение, ближе соотносящееся с духом этого труда и заслуживающее своего развития.

1 ... 23 24 25 26 27 28 29 30 31 ... 38 ВПЕРЕД
Перейти на страницу:
Комментариев (0)
название