Дорогами тысячелетий

По окончании печатания литеры на железной дощечке опять держались над огнем, чтобы размягчить клейкую массу; затем он делал удар рукой, так что литеры выпадали сами собой и вовсе не были подмочены или запачканы клеем».

Современный китайский язык — один из самых распространенных в мире. На нем говорит почти миллиард человек. Китайское иероглифическое письмо как нельзя лучше соответствует структуре языка, не имеющего грамматических форм: ни падежей, ни времен, ни флексии. Удобно передавать иероглифами и сходно звучащие слова, разнящиеся лишь высотой тона

Однако китайское письмо имеет так много знаков что становится громоздким и сложным для освоения. Чтобы понять самый простой текст, нужно знать не менее двух тысяч иероглифов, а для чтения современных текстов средней сложности необходимо запомнить до восьми тысяч иероглифов.

Все это является серьезным препятствием для распространения китайской грамоты в народных массах.

В Китае предпринимались неоднократные попытки создать азбуку, которая могла бы передавать звучание китайской речи. Одна из них появилась в 1918 году («чжу-инь цзы-му»). Она состояла из 40 букв и использовалась для записи (транскрибирования) иностранных названий и имен. Были и другие алфавиты — «гоюй ломацзы» (романизация государственного языка), «латинхуа синьвэньцзы» (латинизированное новое письмо).

Переход к буквенно-звуковому письму затрудняет множество диалектов, распространенных в стране. И хотя основы строения и словарного фонда у всех диалектов общие, они основательно различаются по звучанию и несколько по лексике. Пекинец и кантонец, например, могут понять друг друга с помощью иероглифов, но читают их по-разному. Гораздо труднее понимали бы они друг друга, если бы пользовались фонетическим письмом.

И еще одна, пожалуй, наиболее важная причина мешает переходу Китая на фонетическое письмо. Это неизбежный разрыв со старой многовековой культурой, воплотившейся в иероглифической письменности. Особенность китайских иероглифов такова, что они получают дополнительные стилистико-смысловые оттенки и от графической структуры, и от сочетания друг с другом.

Все это делает невозможным резкий переход к новому алфавиту.

Такова она, «китайская грамота», — своеобразный синоним мудрености и непостижимости.

В ПОИСКАХ ИСЧЕЗНУВШИХ МИРОВ

Шумеры: клин и еще раз клин

«О Шумер, великая земля среди всех земель вселенной, залитая немеркнущим светом, определяющая божественные законы для всех народов от восхода до заката!» — когда-то с восторгом писал о своей стране шумерский поэт.

В благословенных землях Месопотамии, что в переводе означает «Междуречье», лежала эта страна. Край щедрого солнца, воды двух великих азиатских рек — Тигра и Евфрата, плодороднейшие лессовые почвы речных долин. Около шести тысяч лет назад здесь возникла одна из величайших цивилизаций древности — шумерская.

Гончарный круг, колесо, плут, сеялка, парусная лодка, оросительные каналы — все это мы знаем благодаря шумерам. В многолюдных городах Шумера работали искусные мастера, изготовлявшие прекрасную посуду, великолепное литье из меди и бронзы, возводившие дворцы и храмы. Наконец, именно здесь была изобретена знаменитая клинопись, которая осталась запечатленной на века на глиняных табличках.

Сейчас мы довольно хорошо знаем историю этого государства. Но несколько десятилетий назад ученые и не подозревали, что цивилизациям ассирийцев, вавилонян, аккадцев предшествовала шумерская.

Самое интересное в том, что шумеры были открыты не под лопатой археолога. И не по воле случайности. Сначала это произошло в… кабинетах ученых. Их открыли даже не историки, а лингвисты. Изучая особенности клинообразного письма, они напали на след неизвестного доселе народа. И в этом им помог метод дедукции.

Лингвисты обратили внимание на разнохарактерность ассиро-вавилонского письма. Клинописные таблицы (количество которых значительно пополнилось после раскопок городов Ассирии и Вавилона) представляли собой причудливую смесь буквенного, слогового и рисуночного письма. Такое многообразие клинописных знаков, решили ученые-полиглоты после многочисленных проверок, потребовало длительного развития системы письма. Отсюда следовал другой вывод: клинопись изобрели не вавилоняне и не ассирийцы, а какой-то другой народ. Ученые даже предположили, что древний народ (существование которого еще не было доказано ни одной находкой) пришел в Двуречье из гористых восточных районов.

Смелая гипотеза! Великое дело, когда исследователи верят в свои предположения. А вера была настолько сильной, убеждение так глубоко, что ученые начали искать имя народу. В одной из надписей семитский царь Саргон (древний правитель южного Двуречья) именовал себя «царем шумеров и аккадцев». Поэтому одни ученые назвали гипотетический народ шумерами, другие — аккадцами.

Веское слово в доказательство существования таинственных шумеров-аккадцев сказал француз Э. де Сарзек. Консульский агент, он слыл большим приверженцем Древнего Востока. В 1877 году Э. де Сарзек начал раскопки одного из холмов Двуречья. И вскоре наткнулся на статую, не похожую на все до сих пор найденные. Увлеченный и ободренный первым успехом, Э. де Сарзек продолжил раскопки. Счастье сопутствовало ему и дальше. Он нашел черепки посуды, украшенной замысловатым орнаментом, статую и различные надписи на глиняных табличках. Э. де Сарзек работал четыре года.

Открытием, возбудившим стремление к новым поискам шумерских документов, стал город Ниппур. Там в конце XIX века американские археологи обнаружили несколько тысяч табличек с клинописью. Ниппурские таблички размещались в 62 комнатах.

Следующей и, пожалуй, самой неожиданной и большой, была находка шумерской библиотеки на месте Шуруппака — древнего города шумеров, в котором, по преданию, жил Ной.

В 1902 году группа видных немецких археологов предприняла дерзкую экспедицию в совсем еще не изученный, загадочный и неведомый район Двуречья,

Путь был поистине адский, его могли преодолеть лишь люди стойкие, преданные науке, своим идеям и творческим замыслам. Неимоверная жара (была середина июля), кишащие змеями и ядовитыми паразитами топкие нескончаемые болота с их коварными бездонными «окнами». Тучи комаров. Возможность столкновения с бедуинами, которые всего лишь несколько лет назад напали на группу американских археологов. Поэтому новая экспедиция больше походила на военный отряд: у каждого висело на поясе оружие. Но все обошлось мирно, безопасную дорогу обеспечивали деньги.

И ученые шли по болотам, сквозь зной и тростниковые заросли, шли с надеждой где-то там, в дебрях забытого богом и людьми края, найти… библиотеку шумеров.

Вот и Фара. Большая деревня. Жители ютятся в тростниковых домиках, лачугах, которые еще пять тысяч лет назад шумеры считали устаревшим и непригодным жильем для человека… Шеф Фара (он тоже обитал в тростниковом «дворце») запросил отдельную плату за предоставление рабочей силы; ему нужно было платить за каждого рабочего из деревни отдельно. Да и сами рабочие достаточно высоко ценили свой труд. К тому же в первые дни место раскопок окружили триста бородатых мрачных людей с тяжелыми пиками и потребовали… работы. Пришлось и с ними уладить отношения. Но все окупилось сторицей: уже через несколько дней археологи наткнулись на первые клинописные глиняные таблички. Потом появились серии табличек с древними текстами шумерской клинописи. Наконец обнаружили настоящий клад табличек…

Шумерская библиотека была найдена! Конечно, с ней было много хлопот. Почти все таблички грозили рассыпаться па глазах. Их извлекали из сырой земли, просушивали, чистили, фотографировали, обжигали и аккуратно укладывали в ящики. На это ушло восемь месяцев, на публикацию результатов работ — двадцать лет.

Ученые классифицировали шумерскую библиотеку, разделив ее на серии. Первая — тексты хозяйственного содержания, вторая — школьная: глиняные таблички, игравшие роль современных школьных тетрадей (эти материалы дали представление о высоком уровне шумерской педагогики, о том, как шумерские школьники учились писать). Но самое главное — шумерская библиотека позволила составить список «архаических клинописных знаков».