Тайное становится явным

Общие потери союзников под Дюнкерком убитыми составили 9290 человек, а всего с ранеными, пропавшими без вести достигли 68 тыс. человек [134].

Под Дюнкерком было утрачено почти все вооружение и снаряжение английской армии — 7 тыс. тонн боеприпасов, 90 тыс. винтовок, вся артиллерия (2300 орудий), 120 тыс. автомашин, 8000 пулеметов, не говоря уже о танках и броневиках [135]. Правда, генерал Александер захватил горсть камней с пляжей Дюнкерка, надеясь снова вернуться во Францию.

Французы лишились четверти всей артиллерии, трети легких и тяжелых танков, трех четвертей средних танков.

Цифры потерь союзников под Дюнкерком, особенно в живой силе и технике, ожесточенность боев опровергают фальшивую легенду о «золотом мосте». То, что Гитлеру и его генералам не удалось уничтожить под Дюнкерком английскую армию, а они стремились к этому, явилось результатом ряда политических и иных факторов.

Если для немецкого командования это была неудача, то для англичан и французов проигрыш битвы под Дюнкерком был тяжелым военным поражением. Оценивая в парламенте события в Дюнкерке, Черчилль вынужден был охарактеризовать их как «крупнейшее военное поражение». Он признавал, что подобными «эвакуациями войны не выигрывают» [136].

Положение Англии стало отчаянно тяжелым. Ее народ расплачивался за последствия мюнхенского курса, за политику поощрения фашистских агрессоров. Враг стоял у порога Англии.

У. Черчилль стремился ободрить своих соотечественников. «Мы, — говорил он в палате общин, — не сдадимся и не покоримся. Мы пойдем до конца, мы будем сражаться во Франции, мы будем сражаться на морях и океанах, мы будем сражаться с возрастающей уверенностью и силой в воздухе, мы будем оборонять наш остров…» [137]

Таким образом, «Дюнкеркское чудо», в котором, как мы видели, не было ничего «чудесного», было обусловлено сочетанием военно-стратегических, тактических и политических факторов. Наиболее важными из них явились планы Гитлера по завоеванию мирового господства и подготовка войны против СССР, стоявшего на пути фашистских агрессоров.

Уже в дни Дюнкерка Гитлер думал об экономии военных сил и средств ради выполнения как ближайшей задачи — разгрома и капитуляции Франции, так и главной задачи — войны против СССР с целью его уничтожения.

Даже еще не участвуя во Второй мировой войне, СССР своей силой и мощью самым непосредственным образом влиял на события и ход войны, и в частности на «чудо» в Дюнкерке, и тем самым помог сохранить и эвакуировать английскую экспедиционную армию.

Легенду о «золотом мосте», о «гуманизме» Гитлера, его «заботе» о престиже гордых англичан, якобы «выпущенных» им из-под Дюнкерка, следует отнести к области генеральских сказок. Незамысловатая цель этой легенды состоит в том, чтобы оправдать просчеты Гитлера и германского генералитета под Дюнкерком и замаскировать ряд других обстоятельств.

Гитлер, вполне вероятно, стремился к миру с Англией, но к такому миру, который бы являлся «важным звеном подготовки германского похода на Восток, против СССР» [138].

Политический смысл легенды о «золотом мосте» под Дюнкерком, о «миролюбии» Гитлера и немецких генералов состоит, помимо всего прочего, в том, чтобы вопреки фактам доказать — фашистская Германия не была непримиримым врагом Англии и война между Германией и Англией явилась политической ошибкой. Смысл легенды о «Дюнкеркском чуде» имеет и другую сторону. Буржуазные фальсификаторы истории, западногерманские генералы, английские и американские стратеги стремятся умалить роль Советского Союза в спасении Европы от коричневой чумы и Британских островов от гитлеровского нашествия.

Глава III

Неудавшийся «прыжок» Рудольфа Гесса

С небольшого аэродрома «Лагерлечфельд» авиастроительной фирмы Вилли Мессершмитта, расположенного в Баварии невдалеке от Аугсбурга, 10 мая 1941 г. в 17 часов 40 минут в воздух поднялся двухмоторный самолет-истребитель новейшей марки Me-110. Присутствовавшие на аэродроме — а их было несколько человек — быстро разошлись, едва самолет скрылся за близлежащим лесом.

Самолет, взявший курс на северо-запад Германии, уверенно пилотировал человек с угловатым лицом, массивной нижней челюстью, тонкими злыми губами, большими мохнатыми бровями, почти вплотную сходившимися над широким хищным носом. В тот же день около 22 часов вечера «мессершмитт» пересек Северное море, побережье Шотландии недалеко от Берика, над Ланкаширом, и английские радарные установки засекли его. Хотя между фашистской Германией и Англией шла война, противовоздушная оборона молчала. Лишь два английских «спитфайера», не открывая огня, пристроились к одиноко летевшему «мессеру» [139], как бы составив почетный эскорт вражескому самолету. Необычно было и то, что самолет подобного типа не мог так сильно удалиться от Германии, если бы летчик рассчитывал вернуться на свою базу: на обратный путь ему не хватило бы горючего. Благополучно миновав английские зоны противовоздушной обороны и пролетев от Аугсбурга свыше 800 миль, Ме-110 достиг Западной Шотландии. В районе Иглшема (около Глазго), близ местечка Пейсли, расположенного в 14 километрах от «Дунгавел-касл» — родового имения герцога Гамильтона, служащий поместья заметил в воздухе самолет, потерявший управление и вскоре врезавшийся в землю недалеко от Иглшемской дороги. (Как потом выяснилось, летчик умышленно разбил самолет, чтобы англичанам не досталась новейшая модель «мессершмитта» [140].) В воздухе появился белый купол парашюта.

В это время по Иглшемской дороге проезжал полицейский Том Хислоп. Примерно в 22 часа в приемнике его машины раздался голос: «Одиночный вражеский самолет пересек побережье Клайда и летит в направлении Глазго… Это определенно вражеский самолет, терпящий аварию. Все полицейские должны внимательно смотреть за его приземлением» [141].

Около 22 часов 15 минут владелец фермы Дэвид Маклин собирался лечь спать. Вдруг он услышал рев самолета, внезапно оборвавшийся. Посмотрев в окно, Дэвид увидел спускающегося парашютиста. Подбежав к нему, Дэвид увидел только что освободившегося от строп парашюта грузного человека в форме капитана немецкой авиации. На вид ему было лет 45–47. На ломаном английском языке, медленно подбирая слова, летчик сказал фермеру: «Я немец. Я гауптман Альфред Хорн. Ведите меня в „Дунгавел-касл“. У меня имеется важное послание к герцогу Гамильтону» [142].

К тому времени подоспел другой фермер — Уильям Краг. Маклин послал его за солдатами, а сам доставил летчика, прыгавшего на одной ноге (он повредил при приземлении лодыжку), в свой дом. В доме Маклина немец повторил: «Я имею срочное послание к герцогу Гамильтону. Немедленно вызовите его ко мне».

Полицейский констебль Роберт Вильямсон и служащий органов местной самообороны доставили летчика в штаб местной самообороны в Бутби, где его обыскали. В кармане было найдено письмо, адресованное герцогу Гамильтону.

В штабе один английский летчик, бывавший ранее в Германии, внимательно присмотревшись к пленнику, воскликнул, обращаясь к старшему офицеру: «Сэр, я полагаю, что этот человек — Рудольф Гесс, заместитель Гитлера. Я видел его в Германии».

«Не говори глупостей», — сказал кратко старший.

Но летчик не ошибся. Это был действительно Рудольф Гесс.