Фунт плоти

– Бьется, – констатировала она. – Сильно.

– Так всегда, если ты рядом.

Теперь уже Кэт взяла его крупную ладонь и положила себе на левую грудь. Картер неторопливо приподнялся на локте, с детским восхищением поглядывая на свою руку и ее лицо.

– А твое просто летает.

Его взгляд пропутешествовал к ее шее, остановился на губах – здесь во взгляде Картера мелькнул голод – и поднялся к глазам. Воздух вокруг них начал сгущаться и вибрировать.

– Это из-за меня? – спросил Картер.

От его прикосновения по руке Кэт побежали мурашки.

– Всякий раз, когда ты на меня смотришь.

Кончики его пальцев теребили кружевную кайму ее лифчика. Ее грудь сама собой поднялась, а глаза закрылись. Картер передвинул ладонь к правой груди, проведя пальцами по каждому изгибу. Его прикосновение было легким, как перышко. Он намеренно избегал мест, жаждавших его прикосновения.

Пододвинувшись ближе, Картер принялся лениво чертить восьмерки на ее ключице. Простое и вполне невинное движение, от которого Кэт почти мгновенно начала постанывать. Его указательный палец эротично проскользнул между ее грудей и двинулся вниз, к животу.

Когда палец оказался возле пупка, у Кэт перехватило дыхание. Картер дважды обвел вокруг пупка, затем, дразня ее, погрузил палец. Кэт упала на подушку. Картер продолжал восхитительные исследования ее соскучившегося и уже готового тела.

– А здесь у тебя кожа такая мягкая. – Его пальцы скользнули под пояс ее шортов. – Такая мягкая.

Когда там же оказались его губы, Кэт замурлыкала. Как точно его язык повторял путь, ранее проделанный пальцем.

– Какая же ты вкусная, – прошептал он, снова поднимаясь к ложбинке между грудями.

– Картер, – простонала она.

– Что, моя маленькая?

Он постепенно склонялся над нею.

Руки Кэт, погуляв в его волосах, опустились на его широкие плечи, и те согнулись под ее ладошками. Картер прижался к ней:

– Я соскучился по твоим губам.

Его взгляд жег ей губы.

– Так чего же ты ждешь? – голодным шепотом спросила Кэт.

Это не было желание. Это была жгучая потребность в близости с ним. Так происходило всегда, с самой их первой ночи.

– Скажи, чего ты хочешь? – хрипло спросил Картер. – Одного твоего взгляда, как сейчас, достаточно, чтобы я подарил тебе все. Клянусь.

– Поцелуй меня. Для начала просто поцелуй.

Картера зачаровали ее розовые, влажные, мягкие губы. Они столько раз целовались и делали это столькими способами. Но ее просьба подействовала на него как заклинание. Несколько секунд он смотрел на них. Потом в мозгу всплыла картинка: ее губы, сомкнувшиеся вокруг его члена. Во рту мгновенно пересохло. Картер навалился на Кэт.

Плоть к плоти, теплой и бурлящей желанием.

Напрасно Картер пытался успокоиться. Его тело как будто больше не принадлежало ему. Казалось, кто-то другой завладел им и теперь двигал его руками, ногами, туловищем и всем остальным.

Ощущение, не поддававшееся пониманию и объяснению. Ощущение чего-то громадного.

Он закрыл глаза и все-таки попытался успокоиться, глубоко дыша.

Кого он пытался обмануть? Это Кэт завладела его телом. Оно принадлежит ей.

Ее власть началась не со встречи в тюрьме. С того давнего времени, когда ему было одиннадцать лет. И если до сих пор ему было невдомек, сейчас он понял с предельной ясностью: он полюбил Кэт даже не в первую минуту – в первую секунду их первой встречи. В тот жуткий вечер, на пустынной темной улице Бронкса, он потерял себя в Кэт, чтобы навек остаться в плену ее чар.

Шестнадцать лет. Пять тысяч восемьсот сорок четыре дня.

И как только он выжил без нее?

Он любил ее, преданно и безнадежно, и это его пугало. Не успев даже поговорить с ней, он скучал по ней. Он мечтал о Персике, когда окружавшая его жизнь становилась совсем поганой. Не будь он загипнотизирован ею, он бы посмеялся над своей слепотой и дурацким упрямством. Взрослая Кэт вернулась в его жизнь, и как он поначалу ее встретил?

Кэт зашевелилась под ним. Ноги зашуршали простынями, бедра приподнялись и уперлись в него, словно напоминая о том, что пониже. Она была бесподобна. Картер открыл рот, любуясь ею. Едва его губы коснулись ее губ, она так и впилась в его рот, проталкивая туда язык.

Как он соскучился по их танцу языков. Языки тоже соскучились друг по другу и теперь кружились в смежном пространстве ртов. Одной рукой Картер обнимал ее талию, другой гладил щеку. Страсть, замороженная вчера вместе с его телом, теперь постепенно раскалялась. И сразу же отозвалась мучительной болью внизу. Картер поводил бедрами по животу Кэт, показывая, что́ она с ним делает. Где там! Она не поняла. Этого она никогда не понимала.

Ну и придурком он был, думая, будто сможет уйти из ее жизни, не сказав предварительно этих трех слов. Трех слов, которых за все его идиотское существование он никогда и никому не говорил. Они выплеснулись сами собой, застигнув его врасплох. Но облегчение, наступившее следом, несло больше свободы, чем документ о его условно-досрочном освобождении.

И опять его рот переместился с губ к ее подбородку и шее. Кэт выгибалась, чтобы Картер мог достичь любого желанного уголка ее потрясающего тела. Он начал с груди, расстегнув лифчик и взявшись за чашечки. Вскоре ее груди были открыты для его проворных рук и требовательного рта. Закрыв глаза, Картер принялся лизать, сосать и покусывать ее соски. Ногти Кэт впились ему в спину, ее руки тянули его ближе, а губы призывали восполнить упущенное за это безумное время.

Картер облизал ей бедро, нежную плоть живота до самой кромки трусиков, соблазнительно выглядывавших из-под расстегнутых шортов. Картеру хотелось попробовать ее на вкус, почувствовать ее у себя на языке и подарить ей такой фантастический оргазм, чтобы перед глазами мелькали звезды. Он хотел утонуть в ней и не выныривать несколько дней подряд. Он хотел слушать ее вздохи и стоны, перемежающиеся чмокающими звуками ее переполненного влагалища. Он хотел…

– Я скучала по тебе, – прошептала Кэт.

Изумленный страдальческим выражением ее лица, Картер застыл, уткнувшись подбородком ей в бедро.

– Я скучала все это время. С первой минуты, когда поняла, что тебя в доме нет.

Сердце Картера опять стало рассыпаться.

– А как я по тебе скучал. – Он нежно отвел прядку, выбившуюся на лоб. – Какой же я был дурак, что сбежал от тебя, – вздохнул он, целуя ее губы.

Уйти от нее было равнозначно сжечь себя заживо. Неужели слова ее матери так затуманили ему разум, что сработали давние инстинкты – спасаться бегством?

Он вспомнил, как ребята из мастерской пришли к нему на свидание и рассказали, что Лиззи бросила Макса. Картер тогда искренне не понимал: неужели можно так свихнуться из-за женщины? Зато теперь он отчетливо понимал, через какой ад тогда прошел Макс. И до сих пор проходит.

Картер не хотел повторения этой боли. Он очень сомневался, что выдержит такое во второй раз.

– А я знаю, почему ты это сделал, – прошептала Кэт. – Если твой уход помог тебе понять, что любишь меня, тогда, – она наклонилась к его уху, – я рада, что так получилось.

Она была права. Он ушел и распался на тысячу кусков. Он чувствовал себя раздетым догола и ищущим, где бы укрыться. Он мог уйти из дома ее бабушки, но ради любви к ней. Только сейчас он в полной мере прочувствовал, каких сил это ему стоило.

Кэт взяла его руку и приложила к своему сердцу:

– Покажи мне. Покажи, как ты меня любишь.

Он смотрел на нее и вспоминал все дни и часы, проведенные вместе. Вспоминал, как ласкал ее, целовал, как входил в нее. «Покажи мне».

В доме на берегу.

На диване.

В их первую ночь, когда они оба, промокшие, упали в его кровать и до утра не могли насытиться друг другом.

Даже тогда он очень ее любил.

Не признаваясь себе в этом, он постоянно показывал ей, как много она для него значит. Язык тела заменял ему банальные, затасканные слова. Его толчки были куда образнее и красноречивее, а когда желание зашкаливало и ему не сразу удавалось войти в ритм, он просто дышал ее воздухом, целовал или касался таких уголков его тела, что она выкрикивала или шепотом произносила его имя.