Рискованное приключение (ЛП)

Нет, она была прелестной. Воплощение девушки с лыжного курорта.

И она была очень юной. Намного младше меня. И, подозреваю, намного младше Макса.

Мне тридцать шесть. Ему должно быть примерно столько же, возможно чуть больше или меньше, но не сильно.

Девушка выглядела на двенадцать. Хотя, раз уж она может водить машину, наверное, ей шестнадцать.

Она остановилась на крыльце и преувеличенно радостно помахала нам рукой, подпрыгивая на носочках. Но даже такое преувеличенное движение выглядело прелестно, словно было для нее естественным. Наверное, так и есть, потому что, скорее всего, она состоит в какой-нибудь группе поддержки.

Боже милосердный.

— Бекка, — пробормотал Макс. Я посмотрела на него, а он сложил кусок тоста пополам и сказал: — Я ненадолго уеду.

Потом он откусил тост и повернулся к раковине.

— Я...

— Эй! — раздался от двери звонкий и радостный девичий голос.

Я обернулась. Бекка уже была внутри и закрывала дверь. Потом она так же вприпрыжку подошла к барной стойке. Помпоны раскачивались из стороны в сторону.

— Привет, Бекка, — поздоровался Макс.

— Привет, Макс, — откликнулась Бекка, потом повернулась ко мне и все так же звонко и радостно сказала: — Привет.

— Здравствуй.

— Ты, должно быть, Нина, — заявила она, и я, кажется, застыла, открыв рот.

Откуда она меня знает?

Она осмотрела меня.

— Она хорошенькая, — сказала Бекка, обращаясь, подозреваю, к Максу, поскольку никого другого в доме не было. Потом она посмотрела обратно на мня, и ее взгляд остановился на моей груди. Все так же звонко, радостно и даже громко она провозгласила: — Мне нравится эта кофточка! Где ты ее взяла? Я хочу такую же.

— Я...

— Ты можешь отправиться по магазинам, Бекка, но будет чудом, если ты найдешь такую, — сказал Макс, и она посмотрела на него. — И если сможешь позволить ее себе.

Я взглянула на Макса и ответила, немного резко из-за того, как прозвучали его слова:

— Она не настолько дорогая.

— Раз уж ей ради покупки придется сесть на самолет и отправиться в Англию, то дорогая.

Тут он прав.

— Англия, — выдохнула Бекка, но даже это получилось у нее звонко и радостно.

— Э... да, — сказала я.

— Я забыла. Макс говорил Минди, что ты англичанка.

Минди? Кто такая Минди? И почему Макс говорил ей обо мне?

— Я не англичанка, — сказала я Бекке.

— Мне нравится твой акцент, — с придыханием продолжила она.

— Вообще-то, у меня нет акцента.

— Он клевый! — воскликнула она и посмотрела на Макса. — Правда клевый?

— Клевый, — согласился Макс, но, судя по голосу, он не считал мой акцент клевым, он старался не рассмеяться.

Только я хотела посмотреть на него и проверить, действительно ли он пытался сдержать смех, и спросить, что смешного, как мое внимание снова привлекла Бекка.

— Господи, мне бы так хотелось жить в другой стране, — заявила она. — Тебе так повезло.

Мне? Повезло? Англия красива, но...

— Хотя мне бы хотелось жить где-нибудь, где нет дождей, — решила Бекка.

— Дождей там хватает.

— А если бы я там жила, через сколько времени у меня появился бы акцент? — спросила она.

— Эм... Точно не знаю, — ответила я.

— Мне пришлось бы практиковаться, — решила она.

Я подумала о том, как звонкая, радостная и прыгучая американская девочка из группы поддержки едет в Англию практиковаться в акценте, и постаралась не содрогнуться.

— Пойду обуюсь, — сказал Макс и обогнул столешницу.

— Макс, — окликнула я, но он не остановился.

— Я быстро, — сказал он, даже не обернувшись.

— А в Англии вся одежда такая клевая, как эта кофточка? — спросила Бекка.

— Э... не совсем, — ответила я и попросила: — Ты не могла бы подождать секунду?

Я подняла один палец, соскочила со стула и поторопилась следом за Максом, который поднимался по винтовой лестнице.

Когда я вошла в спальню, он сидел на кровати и надевал ботинок.

— Макс...

— Чистое белье в гардеробной, — перебил он меня.

— Хорошо, но...

Он натянул второй ботинок.

— Не знаю, сколько времени это займет, так что чувствуй себя как дома.

— Я уезжаю, — выпалила я.

Макс поднял голову и посмотрел на меня:

— Что?

— Я еду в Денвер.

— Нет, не едешь, — сказал он, и от этого твердого и неожиданного ответа я моргнула.

— Не еду?

— Не-а, — сказал Макс и встал. Он казался очень высоким и очень большим. Конечно же, он был таким и на кухне. Но кухня представляла собой большое ярко освещенное пространство, а спальня такой не была. Она больше походила на ярко освещенный, уютный кокон, и очень высокий и очень большой Макс, казалось, заполнил его целиком, не оставив места для меня.

— Но... Я еду.

Макс подошел по мне, и я едва поборола порыв отступить, в основном потому, что позади меня была винтовая лестница. Я и так уже провела в этом доме два дня, болея, и мне совсем не хотелось сломать здесь шею.

Макс остановился в шаге от меня и сказал:

— Не едешь.

Я тряхнула головой и спросила:

— Почему?

— Тебе нужен отдых.

— Я отдохну в Денвере.

— Поездка в Денвер — это не отдых.

— Хорошо, тогда я найду гостиницу в городе и переночую там, а завтра поеду в Денвер.

— Этого ты тоже не сделаешь.

— Почему нет?

— Потому что нет.

Я начинала злиться. А злилась я не часто, в основном потому, что устроила свою жизнь так, что в ней не происходило ничего, вызывающего злость. Но сейчас я определенно злилась.

— Почему? — спросила я.

— Нина, мне надо кое-что сделать, у меня нет времени на это.

Нет времени на это? На что?

— На что?

— На препирательства.

Я больше не злилась, теперь я была смущена.

— А мы... препираемся?

— Ты не в форме. Той ночью ты держалась лучше.

— Лучше?

Вместо ответа он повторил:

— Мне надо идти.

— Макс... — начала я, но он стал меня обходить, так что я инстинктивно схватилась за его руку, обхватив пальцами бицепс.

Макс остановился, но мое тело замерло, а взгляд опустился на его руку.

Мышцы под моими пальцами напоминали сталь. У Найлса не было стальных бицепсов. Его бицепсы были мягкими и слабыми. Может быть, кому-то не нравится прикасаться к стальным мышцам, но мне понравилось. Очень понравилось.

— Нина, — позвал Макс. Я вздрогнула и отдернула руку.

— Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты был так добр ко мне... во время болезни, и... за все, но я правда должна уехать.

— Почему?

— Почему?

— Да, почему?

— Ну, потому что.

— Потому что что?

Он сумасшедший? Я не понимаю. Почему он хочет, чтобы я осталась? Два дня назад он не хотел, чтобы я оставалась. Почему мы вообще это обсуждаем?

— Ты дома, — напомнила я.

— Да?

— И мы не можем жить здесь вместе.

— Почему?

Я ничего не ответила, просто не знала, что ответить на такой дикий вопрос. Но потом придумала и сказала:

— Я тебя совсем не знаю.

Макс только ухмыльнулся, и от этой ухмылки мне стало очень не по себе, но каким-то странно приятным образом.

— Герцогиня, я видел тебя почти голой.

После этого мне стало не по себе еще больше, но уже совсем не приятным образом. А еще я вытаращила глаза, покраснела и почувствовала, как заколотилось сердце. И подскочило давление.

— Да, действительно, видел. Против моей воли, — напомнила я.

— Это было не против твоей воли.

Я наклонилась к нему и рявкнула:

— Я была без сознания!

— А вот и она, — пробормотал он. И выглядел при этом дико довольным.

— Кто? — опять рявкнула я.

Он проигнорировал мой вопрос и унизительно сообщил:

— Когда я последний раз видел твое тело, малышка, ты сама подняла руки.

Я и правда это сделала, я помню.

— Нет, — соврала я.

— Да.

— У меня была высокая температура! — еще громче сказала я.

— Но ты это сделала.