Как убить своего мужа и другие полезные советы по домоводству

На следующий день я опять опоздала в школу. В учительской уже был полный сбор. Как выяснилось, к нам нагрянули два инспектора с отчетом о проверке нашей методической работы. Скрип как раз пел дифирамбы учительнице, набравшей больше всех баллов. Я тихонько скользнула в комнату, прячась за спинами остальных.

— …Нашей коллеги, способной сбросить оковы шаблонного мышления и последовательно внедрять в систему преподавания инновационные идеи.

Пока Скрип бубнил, я успела заварить чай, старательно избегая рыжевато-коричневых наростов в сахарнице и использованных пакетиков, разложенных вдоль сушилки, точно дохлые мыши. Я плеснула в чай молока — как обычно, на грани свертывания — и уселась. Нитка от пакетика так и болталась, пока я прихлебывала свое пойло. Я была слишком поглощена чайной церемонией и не сразу сообразила, что толстые губы директора отпускают елейные банальности в адрес Пердиты.

— Пердита? — в ступоре пробормотала я. — Нешаблонная?

Он вообще соображает, что говорит?

— «…Тонко чувствующая разницу между идеями прогрессивными, но перспективными и сиюминутными, поэтапными, — и как реализовать каждую из них на практике надлежащим образом, — зачитывал он из отчета инспекторов. Директорский подбородок насчитывал столько валиков жира, что создавалось впечатление, будто он пытается удержать им целую стопку оладий. — Она называет свою стратегию «Решать вчерашние задачи завтра»».

Моя голова дернулась вверх и назад, как у гремучей змеи, потрясенной собственным отражением в зеркале. Это же мой заголовок! Я чувствовала себя как героиня из фильма ужасов, когда в машине вот-вот кончится бензин и придется идти за помощью одной, в кромешной темноте.

— Но это же мои идеи! — услышала я собственный крик возмущения. — Ты украла их! Она украла! — Десятки глаз обратились в мою сторону. — Ты вынудила меня напичкать мои отчеты всякой тарабарщиной, чтобы присвоить все мои мысли! Воровка!

— Миссис О'Кэрролл! Может, мы обсудим этот вопрос после собрания, в моем кабинете?

Соломенные брови Скрипа скрутились в угрожающий узел. Он доверительно зашептал, обращаясь к инспекторам:

— У нее сейчас очень сложный период. Проблемы личного плана. Ее бросил муж. — Рвотно-сладковатый голосок был исполнен фальшивого сострадания.

— Но это же мои идеи! — как попугай повторяла я.

Все поспешно отводили глаза. И только Пердита смотрела на меня свысока взглядом хищника — хоть сейчас на роль вампира в «Дракуле».

— Не знаю, о чем это она, — жеманно улыбнулась предательница.

— Неужели так трудно проявить обыкновенную любезность и просто пожелать Пердите успехов? — вопросил Скрип.

— А я и желаю. Желаю, чтоб она оказалась в самолете, который вот-вот вступит в контакт с поверхностью Атлантического океана.

Нос Скрипа недовольно дернулся. Лицо скривилось в горгульем оскале.

— Что ж, я предлагаю поблагодарить миссис Пендал за инициативность и претворение в жизнь ее смелых, новаторских идей. Равно как и наших глубокоуважаемых инспекторов — за столь благоприятные отзывы, — елеем растекался он, давая понять, что собрание окончено. — Миссис Пендал, будьте так любезны, проводите наших достопочтенных гостей до ворот школы.

Но стоило учительской опустеть, как Скрип повернулся ко мне и прошипел свое любимое: «В мой кабинет. Сейчас же». Я представила, как он заставляет меня написать сто раз: «Я обязуюсь прекратить свое маниакальное преследование Пердиты». Я здорово недооценила ее необузданную решимость победить. За мой счет.

— Но это правда мои идеи! Она украла их, — снова пробормотала я, когда он захлопнул за нами дверь.

Мохнатые брови босса угрожающе столкнулись на переносице — гель для бровей ему бы точно не помешал, — но вместо очередного крика Скрип лишь самодовольно ухмыльнулся:

— Ложные обвинения коллеги-преподавателя в плагиате плюс выставление школы в унизительном свете в присутствии государственных инспекторов — я думаю, мы можем с уверенностью считать это вашим третьим предупреждением. Я немедленно пишу докладную в Совет управляющих.

В оцепенении я добрела до учительской и стояла там, глядя на доску объявлений: пожелтевшие от времени профсоюзные листовки и подборку детских ляпов. «Филистимляне — это жители Филиппин». Три предупреждения — и пинок под зад. Мой чек реальности возвращен банком. Что я буду делать без школы, уроков, детей? Рекомендаций мне не видать как своих ушей. Дворник и уборщица туалетов — два отличнейших варианта, о которых мой консультант по профориентации даже не упоминал. Преподаватель — вот мое призвание. Я вновь перечитала открытку, полученную от одного из учеников: «Вы суперская училка. Вы классно меня научили», и разревелась.

За утешением я бросилась к Джаз, но и у той в жизни шла черная полоса.

— Мой муж меня шантажирует, — устало долдонила она. Мы продирались по проходам супермаркета, толкая телеги, нагруженные провизией на неделю. — Мой сын стал ужасно скрытным. Сама я настолько разорена, что готова залезть в копилку, куда откладывала на лифтинг. Ты только посмотри. — Она подняла повыше свою бледно-голубую сумку. — Дошло до того, что я покупаю поддельную «Праду». И… я рассталась с Билли Бостоном.

По утверждению Джаз, роман умер из-за того, что Билли наотрез отказался удалять с руки татуировку «Шэрин».

— Он хотел, чтобы я официально сменила свое имя на Шэрин. Это, мол, менее болезненная процедура, чем сводить татуировку лазером. Представляешь?

Она расхохоталась с пылом умалишенной.

Стадз варварски разрушил остатки ее надежд. Разбитая и поверженная, она высморкалась в бумажный платок, а затем предприняла героическое усилие, пытаясь стряхнуть слезливые сантименты.

— По крайней мере, одна из нас нашла свое счастье. И раз она не хочет поделиться с подругами, придется действовать привычными методами.

Человеком, за которым Джаз намеревалась проследить, была, естественно, Ханна. Та оказалась настолько скрытной, что наше любопытство возбудилось до чрезвычайности. И вот мы устроились перед ее домом в моей машине, наблюдаем за окнами в театральный бинокль, поочередно прикладываемся к бутылке вина и хихикаем, как две сопливые школьницы.

В окне спальни зажегся свет.

— Ага! Я их вижу! — взвизгнула Джаз. — Боже, я так рада, что она послушалась моего совета.

Она завертела колесико, фокусируясь на отдаленных силуэтах.

За время засады мы так насмеялись, что я не сразу сообразила, как изменился вдруг голос Джаз. Теперь она пищала, точно потерявшийся котенок. Не понимая, что происходит, я в замешательстве уставилась на подругу:

— Джаз?

Но ту словно выбили из колеи. С такой улыбкой обычно сидят, забившись в угол, заплетают косу и тупо мычат себе что-то под нос.

— Что там?

Она попыталась ответить, но так и осталась с разинутым ртом.

Я перевела взгляд на спальню Ханны, но увидела лишь нависшую над домом луну, всю в оспинах, как гигантский мячик для гольфа. Потрясенная, Джаз безвольно откинулась на спинку сиденья, глаза пустые и круглые, как две матовые лампочки. Потом раздался звук, будто спускала шина, но мне показалось, что сквозь шипение я услышала слово «Джош».

— Это мой сын!

Мое лицо вспыхнуло от смущения. Я чувствовала себя так, будто попала в греческую трагедию в самый разгар второго акта.

— Джош?

Но больше я не слышала уже ничего, поскольку воздух раскололся звериным воем моей лучшей подруги.

Глава 2

Сыновья и любовники

Джаз вылетела из машины и заколотила в дверь Ханны прежде, чем я успела ее перехватить.

— Открывай!

В ее голосе ярость мешалась с мольбой. Окно над нами со скрипом распахнулось. Захлопали двери, скрежетнули замки, и спустя несколько минут на пороге возникла расхристанная Ханна. И уставилась на Джаз.

— Где мой сын?!

Оттолкнув Ханну, Джаз рванулась внутрь.