Ошибка (ЛП)

Калеб вздыхает, нахмурив брови.

— Ты можешь не задавать там много вопросов, Рия?

— Он же твой брат, Калеб, иди с ним! Тупой придурок.

— Ты хочешь, чтобы я пошёл за ним? Серьёзно?! Ты же знаешь моего брата, да?

Вздохнув, я откидываюсь на сиденье и скрещиваю руки на груди.

Минуты ожидания тянутся, словно вечность. Я не знаю, чего жду, возможно, каких-то выстрелов, поэтому нервно поглядываю на Калеба, который держит палец на спусковом крючке. Он тоже нервничает и суетится, глядя на входную дверь.

— Ну же, Джуд, — бормочет Калеб.

Смотрю на часы, и у меня сжимается желудок, когда я понимаю, что прошло уже десять минут.

И когда я уже собираюсь попросить Калеба пойти туда, дверь распахивается, и выходит Джуд. Он обходит автомобиль, выглядя разъярённым. Рывком открыв дверь, Джуд садится на сидение и заводит машину. Он так резко разворачивает тачку, что из-под колёс летит пыль, когда выезжает на грунтовую дорогу.

— Позвони Марни и скажи ему, что Джона Дугласа нужно убить. Ублюдок не заплатил и вывел меня из себя, — рычит Джуд, давя ногой на газ.

Он напряжённо стискивает челюсть и сильнее давит на педаль. Я опускаю взгляд, и в тусклом свете приборной панели вижу тёмное пятно на его правом бедре, которое становится всё больше. Включив внутреннего освещения, я провожу пальцами по темнеющему пятну. Они становятся липкими и красными.

— Остановись! — кричу я на него. Калеб наклоняется между двумя сидениями, осматривая увеличивающийся влажный участок на бедре брата.

Джуд смотрит на меня взглядом полным неповиновения, а затем прибавляет скорости.

— Да ты сошёл с ума, грёбаный придурок! — рычу я. Клянусь богом, он и вправду свихнулся нахрен.

— Ты хочешь умереть? Ведь если я остановлюсь, это реально может произойти. Там остались обозлённые на меня ребята, если ты не заметила, — отвечает он, устремляя взгляд к своей ноге. — Знаешь, поножовщина и всё такое.

Я смотрю на спидометр. Мы гоним сто миль в час по этой чёртовой дороге (прим. — сто восемьдесят км/час). Я качаю головой, ведь его бедро уже полностью покрыто кровью.

— Если ты продолжишь так гнать, то потеряешь сознание и разобьёшь эту чёртову машину. Остановись! Калеб, ты поведёшь!

Джуд морщится и стонет.

— Со мной всё хорошо.

— Джуд, — начинает Калеб.

— Боже, Джуд, не отталкивай меня прямо сейчас, — знаю, это звучит истерично, потому что я, чёрт побери, в истерике.

Он резко поворачивает налево, машина начинает вилять, и я врезаюсь всем телом в дверь настолько сильно, что это чуть не выбивает из меня дух. Шины визжат, сталкиваясь с асфальтом, и он набирает скорость и мчится по дороге, выжимая почти за сто десять миль в час (прим. — под двести км/час). Уличные фонари отражаются на капоте серебристого автомобиля, и я замечаю, как боль искажает лицо Джуда.

— Это просто порез. Я не истекаю кровью, чёрт побери, пожалуйста, закрой свой ротик, чтобы я мог подумать, — кричит он, и я наблюдаю за тем, как костяшки его пальцев белеют, когда он сжимает руль.

Упрямый засранец! К чёрту это! Отстегнув ремень безопасности, я поворачиваюсь и хватаю с заднего сиденья оставленный Калебом пистолет. Он пытается остановить меня, но я целюсь в него.

— Сядь на место, Калеб, — рявкаю я.

Он вскидывает бровь, на его губах растягивается робкая улыбка, и он поднимает руки вверх. Повернувшись, я направляю пистолет на Джуда, но не кладу палец на спусковой крючок, так как, откровенно говоря, скорее всего, я застрелю себя, чем его.

— Остановись, чёрт возьми! Сейчас же.

У него дёргается челюсть, и он искоса смотрит на меня.

— Ты что, пристрелишь меня, если я этого не сделаю? Ты — чёртова психичка. Положи этот проклятый пистолет сейчас же, или… — он морщится от боли, которая, должно быть, пронзает его ногу.

— Я не выделываюсь на этот раз. Мне насрать, если ты стечёшь кровью на смерть. Просто я не хочу, чтобы ты забрал нас с собой. Ещё раз повторяю, останови эту чёртову машину, ты, долбаный эгоист.

Резким движением он сжимает ствол пушки, вырывая её из моих рук, разворачивает так, что теперь дуло направлено на меня, и продолжает вести машину.

— Не играй со мной. Я съеду на обочину, как только найду подходящее место, в котором нас не застрелят, идёт?

Я пялюсь на него. У него бледное лицо, а насупленные брови образуют глубокие морщины. Он продолжает терять кровь, и как бы ему не нравилось думать, что он не победим, он явно понимает это.

— Ты просто глупишь, — бросаю я.

Он поворачивает автомобиль на стоянку АЗС и останавливается.

— Калеб, поторопись и займи моё место, — стонет Джуд, хватая того за ногу и кривясь, поднимается с водительского сидения. Открыв заднюю дверь, он ложится поперёк кожаного сидения, бьёт по нему кулаком и кричит. Калеб заводит машину и отъезжает.

Я разворачиваюсь и пролезаю между двумя передними сиденьями, усаживаясь на край рядом с Джудом. Включив свет, я сразу нахожу рваное место на джинсах, куда вошёл нож. Разорвав ткань, я открываю кровавый беспорядок, в который превратилась его нога. Он стискивает зубы, дёргая ногой.

— Не шевелись, — говорю я ему.

— Не трогай её, и я буду спокойным, — отвечает он, отдёргивая ногу в сторону.

— Соберись, Джуд. Это же просто царапина. Иисус, — я более внимательно осматриваю рану, которая всё ещё кровоточит, но уже не так сильно.

Он прищуривается, и останавливает свой взгляд на мне, прикусывая нижнюю губу. Знаю, он хочет обматерить меня, но всё, что он делает — это тяжело дышит и стонет.

— Калеб, у тебя есть какая-нибудь тряпка или что-нибудь такое? — спрашиваю я.

Он пожимает плечами.

— Не-а, вряд ли.

Прям сплошная помощь. Закатив глаза, я снимаю джемпер через голову и прижимаю ткань к его ноге. Он выпускает очередной поток ругательств, когда я надавливаю на рану, и хватает меня за хвост, приближая моё лицо к себе.

— Это не грёбаная царапина, и это чертовски больно!

— Ты как ребёнок, — медленно проговариваю я, и он сильнее тянет меня за волосы. — Ещё пять минут, и мы будем дома. Я заштопаю тебя и дам тебе какое-нибудь обезболивающее, хорошо? — надеюсь, это займёт всего пять минут, ведь у него по-прежнему течёт кровь, и учитывая то, что он не дал мне перевязать его рану раньше, он уже не мало её потерял.

— Так, чёрт возьми, что произошло, Джуд? — спрашивает Калеб с переднего сидения.

Джуд всасывает воздух.

— У него не было денег. Снова, — мы попадаем в ямку, и это внезапное давление на ногу заставляет его застонать. — Я угрожал ему, и ему это не понравилось. Думаю, подрезав меня, он таким способом пытался показать, насколько он серьёзен. Ну… — его дыхание становится неравномерным, — он не на того напал.

Когда мы добираемся до дома, всё заднее сиденье пропитано кровью Джуда, а он находится между сознанием и обмороком. Калеб умело поднимает его, но даже сейчас я помогаю ему с массивным телом Джуда. Иисус, что, чёрт возьми, он делает, чтобы столько весить?

Как только мы заходим внутрь, в доме тут же начинается суматоха, и нас окружают серьёзные лица. Предполагаю, Джуда не так часто ранят ножом.

Переместив Джуда в их медицинскую комнату, я кричу Калебу, чтобы он приготовил разные принадлежности. К моему огромному удивлению, у них есть множество лекарств. Я ввожу ему морфий и осматриваю ногу. Рана глубокая, но чистая, мне остаётся только заштопать, и дело с концом. Болеутоляющие вырубают его довольно быстро, поэтому я с лёгкостью зашиваю ему ногу.

После того, как я почистила его рану, двое парней забирают его наверх и укладывают в кровать. Они насторожено изучают меня, но всё-таки покидают комнату, когда Калеб приказывает им. Они по-прежнему не доверяют мне, а я не доверяю им. Возможно, они думают, что я собираюсь убить Джуда. Пару недель назад я бы так и поступила, но сейчас… всё по-другому. Запутанно. Извращённо. Возможно, это ошибка, но я не могу убить его.