Фунт плоти

– А ведь мы неплохо позанимались, – заметил он. – Правда?

– Неплохо. Мне понравилось, мистер Картер. Вы продолжаете меня удивлять своей начитанностью.

– Тут еще многое зависит от учителя, – сказал он, глядя в сторону. – Сами знаете.

– С-спасибо, – с запинкой ответила Персик. – Но если вы и дальше попытаетесь умасливать меня печеньем «Орео», то этот номер уже не пройдет.

Комплименты Картера вызывали у нее беспокойный смех. Кэт прибавила шагу. Картер удержал ее, схватив за локоть. Она удивленно глянула на него. Картер снял темные очки. От его глаз у нее перехватило дыхание. Такой ярчайшей синевы она еще не видела. Ей показалось, его взгляд пронзает ее насквозь, проникает внутрь ее и нежно гладит все то, что болит.

– Картер, в чем…

Она не договорила. Он подошел совсем близко. Рядом с ним Кэт чувствовала себя пигалицей.

– Персик. – Его взгляд скользил по ее лицу. – Я сказал… Это не просто слова. Я думаю, вы…

У нее гулко заколотилось сердце. Прикосновение его руки было приятным, успокаивающим. Она просто не решалась потребовать, чтобы он убрал руку. Картер смотрел на ее губы, но этот взгляд отзывался у нее между ног. Кэт инстинктивно облизала губы. Никто из мужчин никогда не смотрел на нее так.

От его взгляда у нее сама собой выгнулась спина и отвердели соски. Рот Картера постоянно открывался и закрывался, словно он хотел что-то сказать и не знал как. Выругавшись себе под нос (явно от отчаяния), он перевел взгляд на дорожку.

Его спина вдруг выпрямилась. Он пробормотал еще одно ругательство, потом схватил Кэт под локоть и повел с дорожки на траву.

– Картер! – пыталась возражать она, но он упрямо тащил ее к ближайшему дереву.

Прижав Кэт к стволу дерева, он бросил куртку и шлем ей под ноги.

Он склонился над ней, уперев руки в кору. Его щеки сделались почти пунцовыми. Кэт это очень не понравилось, однако ее негодование сменилось беспокойством: Картер как-то странно озирался по сторонам, бормоча себе под нос.

– Картер, в чем дело?

Он продолжал озираться, одновременно пытаясь заслонить ее своим телом.

– Картер, да объясните же мне, что происходит? – потребовала Кэт, опуская ладонь ему на плечо. – Вы кого-то увидели? Кого?

– Своего двоюродного брата, – шепотом ответил Картер.

Он с силой ударил ладонями по стволу. Кэт даже подпрыгнула.

– Черт бы его побрал! – процедил сквозь зубы Картер и почти навалился на Кэт, заслоняя ее собой.

– Да успокойтесь вы.

Кэт поймала себя на том, что водит ладонью по его груди, невольно поражаясь крепости его мышц. До чего же он сильный.

– Вам так неприятен ваш брат? – отважилась спросить Кэт.

– Мы с ним увидимся… в другое время. И на моих условиях.

Глаза Картера умоляли ее понять его и не задавать вопросов.

– Конечно, конечно, – повторяла Кэт, продолжая гладить его по груди. – Я же не прошу вас меня с ним познакомить. И вас никто не заставляет к нему подходить.

Картер понемногу успокоился. Зато у Кэт от его взглядов кожа покрылась мурашками. По телу разлилась волна желания. Кэт вдруг сообразила, до чего же близко они стоят. На каждом вдохе ее грудь почти касалась его груди. Нос Картера почти утыкался в ее волосы.

– Вы вкусно пахнете, – прошептал он. – Знаете об этом?

Кэт сглотнула. Ее рука замерла.

– По глазам вижу, что знаете. – Картер наклонился к ней. – Вы обалденно вкусно пахнете.

– Спасибо.

Спина Кэт обтирала ствол. Наверное, футболка запачкается. Все тело пылало. Черт, он ведь почти прижимается к ней. Умом Кэт понимала, что должна оттолкнуть его и вылезти из этой дурацкой ловушки. Однако всякий раз, стоило ей подумать об этом, как ее телу хотелось совершенно противоположного. Ей хотелось, чтобы Картер прижался к ней по-настоящему.

– О чем вы думаете? – спросил Картер.

Его руки опустились ниже и теперь находились над самыми ее плечами.

Цвет радужной оболочки его глаз почему-то напомнил Кэт синеву Карибского моря. Ей вдруг захотелось облизать его выпяченную верхнюю губу. Потом она заметила небольшой шрам у него на подбородке, и руки просто зачесались от желания его потрогать.

– Я думаю… я думаю… мне пора домой, – запинаясь на каждом слове, ответила она.

Будешь тут запинаться, когда его нос терся о ее левый висок.

– Персик, а вы действительно хотите вернуться домой?

– В общем, пора уже.

Картер запрокинул голову, прикрыл глаза. Взгляд его стал до жути сексуальным.

– Можно вам кое-что сказать? – вдруг спросил он.

Она лишь кивнула. Его взгляд не отрывался от ее рта.

– Я… ужасно, ужасно, ужасно хочу вас поцеловать. Прямо сейчас.

– Карт…

– Тсс. Я знаю, что не должен позволять себе таких вольностей. Мне вообще не свойственно целоваться. Но мне хочется вас поцеловать.

Большим пальцем он провел по ее губам.

– Я хочу узнать, какой вкус у вашей верхней губы. – Он облизал свою. – А потом сравнить со вкусом нижней. – Он тяжело выдохнул. – И еще я ужасно хочу знать, не напоминает ли ваш язычок вкус персика.

Кэт зажмурилась.

– Мы… Я… Прошу вас, – пробормотала она. – Не надо.

Ее живот сдавило, будто клещами. Удивительно, что она еще способна произносить какие-то слова.

– Разве это так плохо? – Его дыхание окутывало Кэт аурой чувственности. – Вы же такая красивая.

Все существо Кэт жаждало этого поцелуя. Внутри что-то мурлыкало. У нее расширились зрачки, а биение сердца просто зашкаливало. Она понимала: они вот-вот перейдут черту. Важную, опасную. Способную стать чертой, подведенной под ее карьерой.

– Картер, – снова прошептала Кэт, делая последнюю попытку остановить неизбежное. – Нам этого нельзя.

– Знаю, – ответил он, обхватив ладонями ее лицо. Он наклонил голову, и теперь его шепот раздавался возле самых ее губ. – Всего один раз. Я хочу узнать вкус ваших губ. О большем не прошу.

А потом его губы прижались к ее губам.

Боже мой… Она целовалась со своим учеником.

Со своим прекрасным, ужасным, изломанным, сердитым учеником, который пытался ее щекотать и с которым они ели фруктовое мороженое. С учеником, говорившим ей, какая она красивая, и сделавшим такой потрясающий подарок на ее день рождения. С мужчиной, сотканным из стольких противоречий, что голова идет кругом.

Кэт знала, что поступает глупо. Она обещала себе, что не допустит глупостей… и вот результат. А теперь она ощущала его язык у себя во рту и познавала его вкус. Терпкий мужской вкус с легкой примесью табачного дыма. Ощущение было непередаваемым. Казалось, всю свою жизнь она искала и ждала этих ощущений. Кэт одновременно чувствовала себя легкой, как воздушный шарик, и невероятно тяжелой, взволнованной и испуганной.

Желание сдавливало ей бедра, однако никакой зов плоти не мог уничтожить панику, превратившую горло в пересохший колодец.

Кэт уперлась ему в плечо и попыталась оттолкнуть.

– Ну пожалуйста, – сбивчиво шептала она, не отрываясь от его губ.

– Персик, – простонал Картер, беря ее за руку и отгоняя все слова.

Он целовал ее все настойчивее и все дальше проталкивал язык в ее рот. Его бедра упирались ей в живот.

Кэт покачала головой. Ей удалось отлепиться от его губ.

– Перестаньте.

Но Картер не слышал, и она это знала. Он сейчас находился очень далеко.

– Слушайте, я так не могу. – Кэт еще раз попыталась оттолкнуть его, приложив больше силы. – Картер, прекратите.

Наконец ее слова достигли его ушей.

– Что? – спросил он, одурманенный близостью ее тела и явно не собирающийся выходить из этого дурмана.

– Перестаньте! – Она сделала новую попытку оттолкнуть Картера. Он отодвинулся, но лишь на шаг. – Я сказала, хватит!

Кэт собрала все силы, какие у нее оставались, и толкнула его обеими руками. Картер попятился.

Картер смотрел на нее в полном недоумении. Он был готов снова прильнуть к ее дивным пухлым алым губам, однако Кэт тут же заслонила рот рукой. Опомнившись, Картер с ужасом увидел, что она плачет. Желание мгновенно погасло. У него душа ушла в пятки.