Хмельная музыка любви

— Я бы предпочла попросить, — все же настаивала на своем Женя.

— Да ладно, я уже их размножил, можешь вернуть! Хорошо, что на деле все оказалось проще простого. Леха просто заманил ее к себе в обычную квартиру, не стесняясь соседей. Хотя всегда воображение рисует страсти-мордасти, но меня в армии учили, что искать всегда нужно рядом. Вот и враги нашего шефа не заморачивались, когда захотели ее на иглу подсадить, нашли на вид отличника-ботаника, а по сути подонка.

— Скорее всего знакомы они с Ирочкой не один день, — предположила Женя. — Мы не знаем историю вопроса с самого начала. Возможно, они его наркотой снабжали из-за нее конкретно.

— Не исключено. До этого Мишка мне сообщил, что он в сутенерах по картотеке проходил.

И никаких тебе застенков и подвалов не понадобилось! Которые рисует воображение ее мамы. В наш-то век! Ори на весь двор, не доорешься. На глазах у всего честного народа девушку воруют, из машины вытаскивают и по всему двору волочат, в квартире закрывают — никто в правоохранительные органы и не думает заявлять.

— Конечно, впутываться не хотят, — закивала Наташа. — Он, этот Леха, чувствуется, крутым во дворе слывет, на «мерсе» ездит. Каждый про себя потихоньку подумал, а что, если с ним менты заодно? Бабкам — до лампочки, посидят, посудачат, все развлекуха.

— А кто посерьезнее, сто раз поразмыслит, чтобы в неприятности не попасть, — согласилась Женя.

— Мне роль брошенной девушки с ребеночком проще простого было сыграть. А бабки все, что нужно, сами выложили. — Наташка, удовлетворенная проделанной работой, махнула в воздухе рукой. — Я же говорила, а вы не верили! Ни один сыщик таких сведений не добудет. Он ведь только следить и размышлять может.

— Домысливать скорее всего, — рассудила Женя. — Но мне все равно не нравится все это. Сначала Лушку нашу использовали, Потом тебя.

— Когда я про эту безродную девчонку узнала… Во-первых, опасности ее подвергли, во-вторых, ну какая из нее танцовщица? — Наташка состроила физиономию.

— Ты зря так о ней! — встал на защиту Луши Савва. — Посмотрела бы на нее в пышных юбках. Когда мой приятель, Михаил, фотографии из «Черного лебедя» притащил, все ахнули. Профессионалка, да и только! Будто не подкидыш из деревни, а в барах родилась!

— Возможно! Беру свои слова обратно. В сыскном деле не всегда нужно школы милиции кончать. Ведь мне бабушки просто так, от нечего делать, все как на духу выложили! На тарелочке преподнесли. И когда Леха уходит, и когда приходит, и что простыню стирал и сам на балкон вывешивал.

— Значит, следы какие-то не хотел прачечной доверять, — вспомнив о наркоторговце, покачала головой Женя.

— Бедная девчонка, что с ней делали, — посочувствовала сердобольная Наташа.

— Слабая, раз позволила с собой такое! — жестко не согласилась Женя. — До чего родителей довела!

— Возможно, все наоборот, — защитила Наташа девочку, — на нее вышли из-за отца. Рыскали в окружении и вышли.

— Я тоже так предполагаю, но… ведь иных не сбили с пути, только ее, — резонно не согласилась бизнесвумен.

— Подожди, еще не вечер, — пообещал Савва.

— Пинкертон обещает, — с иронией отозвалась Женя.

— Слушайте и учитесь! Когда Женя решила навестить Прокофия Ивановича, мне мысль в голову пришла к ней присоседиться. Знаю по опыту, когда кто-то с кем-то разговаривает, третий может услышать со стороны то, что для собеседников незамеченным остается. Так и я решил послушать, заодно и сведения добыть.

— Мысль о краже фотографии посетила поэта неожиданно, — с сарказмом констатировала Женя.

— Семью жаль стало, — честно признался Савва. — Посмотрел на хозяйку дома: кем была и во что превратилась. Дочь генерала, по тем временам нешуточная личность!

— Это правда, я удивлена, — подтвердила Женя, — на фотографиях в молодости Ольга Петровна гордой красавицей выглядела.

— Статная, прямая, как стрела, — поддержал ее Савва. — В глазах неприступность. Музой для любого поэта могла бы стать. И что теперь?!

— Ее жизнь поломала, — с горечью согласилась Женя.

— Догадываюсь, она бы ни за что Серебряного не подвела. Женщина старой закалки. В те времена еще умели офицерской честью гордиться. А она дочь офицера! — Савва, вспомнив Ольгу Петровну, настроился воинственно. — Вызволение их дочери из плена дело считанных дней, — заверил он упавших духом девушек. — Я за своего фронтового друга ручаюсь!

— И куда вы денете эту Ирочку после всего? — спросила Наташка.

— Хороший вопрос, — присвистнул Савва. — Как-то мы об этом не подумали? Она же не пай-девочка, которую за руку можно привести к родителям и сказать: тихо сиди дома и не высовывайся.

— Если бы была пай-девочка, возможно, не случилось бы то, что случилось, не пришлось бы ее выручать и так доблестно поэты бы не выглядели как сейчас!

— Не факт, — оставив без внимания колкости влюбленных, возразила Наташа, — и не таких на иглу подсаживали. А если уж заранее судьбу ее определили…

— Скорее всего, — подтвердила Женя.

— Может, ее в лечебницу положить? — Наташа наморщила лоб, соображая.

— Уже была, — не согласная с таким решением твердая бизнесвумен покачала головой.

— Оттуда ее проще всего достать, — добавил Савва, — там ни охраны, ничего.

— Мы так рассуждаем, словно она уже здесь, а твой скромный друг Рэмбо уже дает интервью журналистам.

— Мой друг круче, чем Рэмбо. И хочу вам доложить, милые леди, что американскому герою было проще. У него все просто — кто друг, кто враг.

— Да, у нас совсем иначе, — согласилась Наташа. — Каждого перекупить можно.

— На кого вы намекаете? — повысил голос Савва.

— Да Наташа не о твоем детективе!

— А о ком?

— Партнер решил кинуть босса, — пояснила Женя. — Нащупав одно маленькое звено в разветвленной цепи, мы не должны забывать о главном.

— Подлец наехал на того, с кем начинал дело. Подло подсадил на наркотики дочь, — сердито рубанул Савва. — Подозреваю, что сделал это заранее, не сегодня.

— Так ему стало легче склонить ее родителей, — подсказала Наташа.

— Когда пришло время, выманил ее от мамочки с папой, — добавил Савва.

— Несмотря на лечение… — продолжила Наташа.

— И с помощью шантажа стал требовать акции у Прокофия Ивановича.

— Ходят слухи, что некоторые из акционеров уже дрогнули. Пришли к Артуру… — Женя кашлянула, — Олеговичу и честно признались, что хотят продать свою долю неизвестному покупателю, который якобы предложил энную сумму.

— А босс что на это? — выпучила глаза честная Наташка.

— Дела плохи. У него деньги все в деле. Выложить сразу, вот так, и перебить заказчика налета трудно. Тем более я уверена, что те, кто обещает и золотые горы, и должность для лояльных им сотрудников-акционеров сохранить, да и все остальное, наверняка обманут.

— Неужели кинут? — не поверила Наташа.

— Наверняка, — подтвердил Савва. — Я о таких захватах слышал. Потом несколько раз перепродадут компанию — и всех сотрудников на улицу. Не нужны им старые кадры, подвоха не хотят.

— Ой, как, наверное, Артуру Олеговичу тяжко сейчас! Сначала все перед ним лебезили, а теперь отвернулись! Девчонки, с которыми я работала, говорят, что у него и на личном фронте тоже… — Наташка подняла бровки и закивала сама себе, — швах. Представляете, ходят сплетни, что его жена бросила. Поэтому он даже ночевать домой не ходит, запрется у себя в кабинете и сидит. Секретарша даже боится за него, как бы чего…

— Неправда! — перебила подругу Женя.

— Правая рука, бизнесвумен и помощница президента знает точно, и где ночует, и другие подробности из его личной жизни, и еще она в курсе, заперся шеф или нет! — ерничал Савва. — А впрочем… для нее дверь всегда открыта, — продолжал поддевать он Женю.

— Не только для меня. У него много верных людей.

— В том числе и ты.

— Не отказываюсь. Теперь и ты, если взялся мне помогать.

— Да уж, — крякнул Савва.

— И среди компаньонов не все такие, как…