Играя свою собственную роль

Момент был нарушен стуком в дверь, и мы обе вздрогнули.

– Кэйд? – Снаружи раздался приглушенный голос Мариэль Лэйси, второго помощника режиссера.

– Да, – ответила я, оторвав взгляд от Робин. – Входи, Мари.

Темнокожая женщина заглянула в трейлер, и бусинки в ее косичках зашуршали, ударяясь друг о друга.

– Кэйд, я рада, что ты еще здесь. Не хотелось бы отзывать тебя… – Тут она заметила, что я в трейлере не одна и счастливо улыбнулась. – О, привет Робин. Я рада, что вы обе здесь.

Мари вошла в трейлер и вручила мне стопку бумаг, вскоре такую же стопку получила и Робин.

– Отец Джозефа был госпитализирован в полдень с болью в груди, и парень уехал, как только узнал об этом, так что… Адам не хочет ждать его возвращение, и он просил сценаристов переделать несколько сцен так, чтобы использовать тех актеров, которые у нас есть. Вот новые сценарии… Робин, твоя часть не сильно изменилась – две сцены с Денни, а в третьей вместо Джозефа будет играть Кэйд.

Я автоматически разглядывала бумаги.

– Ух…

– Прекрасно. Увидимся на площадке, – она посмотрела на часы, – через час. – Мари глянула на Робин. – Вам лучше переодеться, а вам, – женщина повернулась ко мне, – добраться до гримеров. Теперь мне нужно бежать, искать Денни…

Мариэль вылетела из трейлера, и я вздохнула, перелистывая сценарий.

Гамак придется перенести на другой день.

– Ну, ты слышала, – подвела итог Робин. – Нам лучше поторопиться.

– Да, – я тяжело вздохнула, вставая и потягиваясь. – Прощайте мои большие планы на остаток дня.

Робин вышла из трейлера следом за мной, и мы продолжили беседу по дороге к зданию через стоянку.

– Планировала что-то особенное?

Я посмотрела на нее.

– Вероятно, большинство людей не назвали бы это особенным… просто хорошая книга и гамак во дворе, возможно послеобеденная дремота.

– О, боже, – простонала она, – звучит великолепно. И меня запиши.

Я улыбнулась, подумав, что с удовольствием запишу ее на все, что она захочет, в любой момент, когда она это захочет.

Дальше Робин направилась в гардеробную, а я повернула к гримеркам.

Я сидела на стуле, пока Юлия восстанавливала мой 'никакой косметики' макияж. А Дрю – парикмахер – поджав губы, рассматривала мою прическу.

– Дорогая, что ты с собой сделала?

Я посмотрела на свое отражение в зеркале. Волосы выглядели так же, как и прошлые несколько месяцев – короткие и темные, с торчащими в разные стороны прядями.

Мне оставалось только улыбнуться. Юлия и Дрю молча синхронно двигались вокруг меня, что говорило о многих часах совместной работы.

В первый год показа мои волосы были более длинными и волнистыми, но для второго сезона было решено сделать мой образ 'более острым'. Результатом моих уступок стал дикобраз на голове, я даже начала походить на него. И я обнаружила, что о более короткой прическе легче заботиться, но Дрю всегда тряслась над моими волосами, упорным трудом заставляя их походить на то, что было на моей голове по утрам. Однажды, я сказала, что могла бы сохранить ее время, просто не причесываясь утром. Ответный угрожающий взгляд заставил меня так сильно рассмеяться, что Юлия чуть не ткнула мне в глаз карандашом для подводки.

Я услышала, как кто-то вошел в гримерку, и через пару секунд Лиз тяжело опустилась на стул возле меня.

Дрю и Юлия с надеждой смотрели на нее, пока Лиз не махнула рукой.

– Нет, нет, я здесь только чтобы поговорить с Кэйд.

– Почему ты еще здесь? – Поинтересовалась я, когда гримеры вернулись к работе над моими волосами и лицом. – Я думала ты уже давно уехала.

Лиз решительно фыркнула в стиле южной красотки.

– Черт. Этот человек не может оставить меня одну.

Мне не нужно было спрашивать, что за 'этот человек'. Каждый раз, когда я покидала площадку на той неделе, Крэйзик витал вокруг нее, подобно плохому запаху.

– Если бы ты была Стервой-Лиз вместо Очаровашки-Лиз, у тебя бы не было этой проблемы, – резонно заметила я.

В ответ на недостаток сочувствия она нахмурилась.

– Некоторые люди лучше откликаются на очарование, и Адам – определенно один из них. – Лиз фыркнула. – Тебе тоже стоит поработать над очарованием. Удивительно, какой эффект это иногда дает.

Я вспомнила беседу с Робин и улыбнулась.

Лиз поправляла волосы и замерла, заметив мою улыбку.

– Что? – Потребовала она, сузив глаза.

– Что 'что'? – Я была сама невинность… я же актриса, черт побери, я могу изобразить невинность.

– К чему эта маленькая довольная улыбка? – Она наклонилась вперед, пристально глядя на меня. – Кэйденс Харрис, что ты мне не рассказываешь?

Я тихо рассмеялась.

– Есть много вещей, о которых я тебе не рассказываю, Лиз, потому что ты не сумеешь сохранить тайну, даже если от этого будет зависеть твоя жизнь. Это – просто одна из тех тайн.

– О-о-о, так это – тайна?

Черт. Вот это вляпалась.

– Это – ничто.

– Это – кое-что.

– Нет, просто ничто.

– Да, тут что-то есть, и я собираюсь выяснить это.

Я закатила глаза и пожала плечами.

– Валяй. Нечего тут выяснять.

Лиз мило улыбнулась и обратилась к парикмахеру.

– Дрю?

Та только пожала плечами, не отрываясь от моих волос. Лиз нахмурилась и посмотрела на визажиста.

– Юлия?

Она сделал паузу в работе, чтобы пожать плечами.

– Я не знаю… Мне она кажется прежней.

Лиз надулась, а я самодовольно улыбнулась.

– Хотя, она насвистывала, когда вошла, – закончил Юлия.

Предательница.

Улыбка тут же сползла с губ, а глаза Лиз зажглись ликованием.

– Кэйд насвистывала? – Проворковала она, взяв меня за руку. – Наш личный маленький Grumpy Gus [2]?

– Ой. – Я отдернула руку. – Я не насвистывала. Я не насвистываю.

Юлия только подняла бровь в недоверии. Я нахмурилась.

– Давай, Кэйд, колись. Кто это? – Лиз повернулась на стуле и оперлась локтями о колени, готовясь выслушать историю. – Это, правда, тот сексуальный статист, который играл судебного исполнителя? Та-дам! У него была классная задница. Хороший выбор, Кэйд. Видит Бог, тебе нужно с кем-то спать.

"Черт". Я почти застонала вслух.

Если на съемочной площадке и были большие сплетники, чем Лиз – то это Юлия и Дрю.

К завтрашнему утру вся съемочная группа будет знать – меня застали, когда я хватала за задницу статиста в задней комнате. А также что-нибудь включающее обезьяну и горячую чашку капуччино. Половина кофе, двойной размер.

"Дважды черт".

– Лиз, – резко произнесла я и, рискуя вызвать ярость Юлии, повернула голову, встречая пристальный взгляд голубых глаз. – Я сказала тебе, что это – ничто, ладно? И, ты ведь не просто так сюда пришла?

Она красиво надулась, но позволила мне сменить тему, зная по собственному опыту, что я могла быть гораздо менее приветливой, когда злилась.

– Вообще-то, да. Ты слышала о Q amp;A [3] конференции, и что я должна делать завтра в 'Четыре Сезона [4]'?

Я кивнула.

– Ну, предполагалось, что я поеду с Джозэфом… Полагаю, ты слышала, что он уехал?

Я снова кивнула.

– Все уже в курсе, как его отец?

Лиз недоуменно моргнула и нахмурилась, как будто этот вопрос не приходил ей в голову, хотя и должен был бы.

Одним из остаточных эффектов нахождения в центре внимания с семи лет для Лиз стало то, что если она не заставляла себя сознательно, то редко думала о других. Это не был эгоизм, а лишь недостаток необходимости слышать или иметь дело с проблемами других людей. Лиз была действительно хорошим человеком, просто не умела этого показывать.

– Джордж говорил, что Джозэф звонил с самолет, но больше ничего неизвестно, – вмешался в беседу Дрю, спасая Лиз от затруднения.

Блондинка улыбнулась парикмахеру и снова повернулась ко мне.