Брак по завещанию

Дом, обставленный и оборудованный с очаровательной смесью старины и ультрамодных тенденций, встретил ее торжественным полыханием двух огромных хрустальных люстр в холле, где выстроились с чинными лицами две горничные, кухарка и ее новый шофер. Сандра, одетая в жемчужно-голубой костюм и аккуратную шляпку с маленькими полями, почувствовала себя настоящей леди.

— Добро пожаловать, мисс Сеймур! — торжественно провозгласил Шольц, к которому прислуга обращалась как к управляющему. Шофер в два приема отнес багаж девушки наверх, по лестнице из мореного дуба с такими же перилами, а Урмас повел ее осматривать жилище. Он показал Сандре кабинет, спальню, столовую и застекленную террасу за холлом, где оказался настоящий зимний сад. Обогреватели создавали здесь температуру тропиков, и девушка с восторгом увидела лианы, оплетавшие стволы настоящих тропических пальм, и крупные белые кувшинки, плававшие в миниатюрном искусственном озерце, возле которого стояла ажурная белая скамейка. С террасы открывался вид в парк, так что увидеть, что происходит в зимнем саду, с улицы было невозможно. Сандру поразил контраст между яркой зеленью оранжереи и унылым пейзажем за стеклом, с голыми деревьями и редкими снежинками, падавшими между черных ветвей. Что-то похожее девушка ощущала и в своем сердце…

— Тебе надо привыкать к самостоятельной жизни в Лондоне, — говорил Шольц, водя ее по дому. — Теперь ты будешь сама ездить по магазинам и покупать одежду. Когда потребуется привести себя в порядок, ты сама позвонишь Джонни. Каждый день ты будешь выбирать себе меню. Кухарка предупреждена, что ты на диете, но в принципе приготовит все, что ты ей велишь. Так что, устраивайся. А завтра с утра жди Милоша.

— Но разве ты не останешься со мной сегодня? — спросила она, умоляюще глядя на него. — Мне будет так одиноко в этом огромном доме…

Прищурившись, Шольц спокойно кивнул.

…Спустя час они лежали, обнявшись, на широкой старинной кровати красного дерева с резной спинкой. Сандра подумала, что этой кровати не хватает только балдахина.

— А что скажет прислуга? — тихо засмеявшись, спросила она.

— Не беспокойся об этом, — серьезно сказал Урмас. — Все эти люди подобраны специально. При необходимости любой из них, включая горничных, может стать твоим телохранителем.

— Но как мне тогда с ними обращаться?

— Так, как леди Трэйлстоун учила тебя обращаться с прислугой, — улыбнулся он.

— Послушай… — нерешительно начала Сандра, поворачиваясь к нему.

— Ты опять хочешь спросить меня про Расти? — догадался Урмас. — Не беспокойся и об этом. Расти сможет взять себя в руки.

— Но это так жестоко, — тихо произнесла девушка.

— Жестоко? Почему? Я никого не обманываю, Сандра.

Она молча отвернулась к стене. Некоторое время они лежали, не говоря ни слова, а потом девушка услышала, как Шольц поднялся с постели и, собрав одежду, вышел из спальни.

К Рождеству был накрыт праздничный стол в столовой, украшенной букетиками из омелы, гирляндами блестящих шаров и толстыми зажженными свечами в резных оборочках из фольги. Мигала разноцветными огнями гирлянды елка, уютно потрескивали в камине сухие поленья.

За стол сели впятером: Сандра, Шольц, сэр Грэхем, Милош и Груман. Мужчины были в смокингах, и все, включая механика, выглядели в них совершенно естественно. На Сандре было новое платье, накануне привезенное Джонни: два полотнища тонкой ярко-алой материи, наподобие греческой туники схваченные на плечах серебряными пряжками; длинная, мягко охватывающая бедра юбка, при каждом движении взлетавшая легкими складками… Платье безумно понравилось девушке еще и потому, что до сих пор ей приходилось носить одежду сдержанных холодных тонов, а этот алый цвет, казалось, согревал саму душу.

На правах хозяйки дома она вручила гостям подарки. Груман получил перчатки из желтой кожи, Милош — белый шерстяной свитер, купленный в дорогом магазине. Сэру Грэхему она, немного робея, преподнесла китайскую фарфоровую вазу — этот подарок был выбран по совету леди Трэйлстоун. А Шольц под дружный смех присутствующих за столом разглядывал каменное крылатое существо. Невостребованным остался дорогой альбом, посвященный истории Вестминстерского аббатства, до недавнего времени красовавшийся в витрине букинистического магазина, где Сандра присмотрела его для Расти. Но рыжая девчонка к празднику так и не появилась.

Несмотря на это огорчавшее Сандру обстоятельство, вечер прошел весело, и даже сэр Грэхем был менее чопорен, чем обычно. Все оценили отлично приготовленную индейку и традиционный английский пудинг, хотя Милош и заметил, что кухарке Сандры стоило бы взять несколько уроков у непревзойденной миссис Берри.

Ближе к полночи гости засобирались. Накинув длинное пальто из голубой норки, Сандра вышла на крыльцо провожать гостей. Шофер Грэхема помог сесть в машину своему хозяину, а новый шофер Сандры выкатил из гаража синий микроавтобус, в который погрузились слегка раскрасневшиеся от вина Милош с Груманом. Однако Шольц не тронулся с места, и девушка поняла, что он останется с ней. Кутаясь в мех, она смотрела вслед огням отъезжавших машин, мерцающим за пеленой усилившегося к ночи снега. Между снежных туч выглянула луна, и весь пейзаж стал похож на старинную рождественскую открытку.

— Ты замерзнешь, детка, пойдем в дом, — с замирающим сердцем услышала Сандра тихий голос Урмаса.

Они вернулись в столовую, где прислуга уже заменила догоревшие свечи. Взяв бокал, Шольц налил в него густого красного вина и протянул Сандре. Пригубив бокал, она почувствовала, как горят ее щеки — от вина, от тепла после холодного воздуха, от страстного желания любви. Она стояла у стола, а Шольц сидел в кресле и внимательно смотрел на нее. Отсветы догоравшего в камине пламени плясали в его прищуренных глазах, отчего он казался еще больше похожим на подаренное девушкой существо. «Исчадье ада», — вспомнила она латинскую надпись на фигурке, усмехнулась и, по-прежнему держа в руке бокал, медленно пошла к креслу. Он уже поднимался ей навстречу. Положив руки на плечи девушки, он расстегнул серебряные пряжки, и два полотнища тонкой материи с тихим шорохом соскользнули вниз, кровавой пеной взметнувшись у ног.

Потом мужчина привлек ее к себе, ткань его смокинга коснулась ее нежной упругой груди. Бокал с недопитым красным вином выпал из руки, и первый стон Сандры раздался одновременно со звоном вдребезги разбившегося хрусталя.

Закутанная в халат, она медленно расчесывала волосы перед старинным трюмо и почти не узнавала себя: в лице отразившейся в зеркале женщины было столько покоя, умиротворения и чего-то еще, чего она никогда не подозревала в себе и названия чему не знала… Потом за ее спиной возник Шольц, в руках у него был какой-то пакет.

— Что это?

— Это мой подарок на Рождество, детка, — он протянул пакет ей.

Развернув его, она достала толстую тетрадь в коленкоровой обложке с обтрепанными краями. Девушка открыла ее. На первой пожелтевшей странице четкими крупными буквами было выведено: Мария Козинцева. Руки Сандры дрогнули. Козинцева — была девичья фамилия ее матери…

— Теренс Харпер знал о существовании этого дневника, — сквозь теплый туман хлынувших детских воспоминаний донесся до нее голос Шольца, — и он велел забрать его сразу после твоего рождения… Тогда вашей семье пришлось переехать, и никто особенно не удивился, что во время переезда потерялись какие-то вещи, в том числе и эта тетрадь. Теренс хранил ее у себя, а после его смерти дневник передали мне — вместе с фотографией, о которой мы уже с тобой говорили.

— Зачем?

— Я думаю, он хотел, чтобы и после его смерти дневник хранился в надежных руках. Но он не запретил мне распорядиться им по своему усмотрению. Я решил, что пора тебе его прочесть.

— А ты сам… прочел его?

— Да, — признался Шольц. — Это часть моей работы. Так же, как тебе бы пришлось изучать дневник Джеймса Харпера, если бы он попал нам в руки. Хотя я уверен, Джеймс не ведет дневника и пока не пишет мемуаров… Теперь тебе будет чем заняться, детка, — сказал он уже другим, совсем будничным тоном. — А я должен ехать домой.