Жизнь a? la mode

Бедный парень.

– Психоаналитик? – переспросила я. – Ты идешь на прием? – Он кивнул. – Не знала, что ты посещаешь психоаналитика.

– Сейчас посещаю, – вздохнул Джексон.

Не в моих правилах привлекать кого-либо к участию в решении моих хозяйственных проблем, наверное, потому, что мне внушает ужас необходимость совершать активные действия. И я чувствую безграничное удовлетворение, если хоть что-нибудь доведу до конца самостоятельно. Тем не менее я предлагаю Джексону ошкурить плинтусы. Он, похоже, несколько приободрился и даже приосанился.

– Я буду очень аккуратен, – заверил меня Джексон, хотя не представляю, какой вред он может причинить наждачной бумагой.

– Не хочешь снять галстук? – предложила я.

Бросив на меня удивленный взгляд, Джексон отчаянно и решительно распустил галстук и вздернул его наверх победоносным жестом, словно демонстрируя пойманную рыбу. Джексон улыбнулся. Впервые увидев его улыбающимся, я одобрительно рассмеялась. Джексон подошел к открытому окну, осторожно, чтобы не задеть окрашенный подоконник, чуть наклонился и вышвырнул, галстук наружу. Не оглянувшись, не удостоив упавший галстук вниманием, Джексон озадаченно разглядывал кусок наждачной бумаги с обеих сторон, будто пытался определить, как ею пользоваться.

Вечером я слушаю радио. Ответы на вопросы слушателей в субботу вечером особенно печальные. Но признаюсь, их голоса мне нравятся. Первая дозвонившаяся просит совета по поводу любовной истории, случившейся почти десять лет назад, а ведущий деликатно убеждает ее забыть о прошлом и продолжать жить своей жизнью. Следующий слушатель возражает, утверждая, что подобные события остаются с нами навсегда, если не анализировать их, постепенно разрешая проблемы. Я не принимаю ничью сторону, поскольку понимаю обоих, но считаю, что оба правы лишь отчасти. В качестве аккомпанемента голосам включаю свой любимый концерт Баха. Не так давно я обнаружила, что на моем музыкальном центре можно одновременно слушать и радио, и кассету. За такое удовольствие я готова приплатить. А может, центр просто сломан. Одновременное звучание низких тихих голосов и скрипок непостижимым образом сливается в один голос, который словно тихо беседует со мной.

Я уже добралась до последнего плинтуса в гостиной, нанеся второй слой ярко-синей краски. Закончив, испытываю непреодолимое желание прислониться и впустить глубоко внутрь себя пронзительную свежесть цвета, но понимаю, что невозможно сделать это, не размазав краску. Тогда я усаживаюсь на кушетку в центре комнаты и вдыхаю свежий прохладный воздух, струящийся из раскрытого окна. Натянула на себя целых четыре слоя одежды, но оно того стоило – ароматы прохладной субботней ночи смешиваются с крепким запахом свежей краски. К тому же меня пьянит ощущение завершенности важного дела. Прикрываю глаза и натягиваю шапку поглубже на уши. Эта комната моя, шепчу я голосам из радиоприемника. Эта комната моя, нежно напевают скрипки, эхом повторяя мои слова.