Добрая примета

Ловко же он раскрутил Алису на рандеву. Да, собственно, и раскрутки-то как таковой не было. Просто она повелась на его теперешнюю крутизну, точно какая-нибудь пигалица-нимфетка, которыми в изобилии кишат ночные дискотеки. Впрочем, Алиса прекрасно отдавала себе отчет в том, что, явись он к ней на тех же старых «Жигулях», произошло бы то же самое. И наплевать ей, что это верх легкомыслия — сорваться неизвестно куда с каким-то малознакомым мужиком. А уж тем более к нему домой, да еще и на ночь глядя. Вот только как он посмел не объявляться так долго? Целый год! Долгий, как вечность.

Они вошли в подъезд, совсем как тогда, год назад, но сейчас, на правах хозяина, впереди был Игорь. На площадке третьего этажа они остановились перед новой бронированной дверью. Когда Алиса очутилась в квартире, она испытала потрясение не менее сильное, нежели Тишинский, когда он в прошлом году впервые тут оказался. Кажется, это называется «сдвиг парадигмы».

А сдвинуться было отчего. Она, конечно, предполагала, что человек, ездивший на последней модели «еврокара», уж наверняка подсуетился, чтобы привести свое жилье в нормальное состояние. Но в общем-то Алиса ожидала увидеть примерно то же самое, что и у всех: обои под покраску, ламинат, лепнину на потолке и гобеленовые портьеры с бахромой. Словом, банальную «цыганщину», как выразилась однажды риэлтор Тамара Алексеевна. Все-таки она гораздо чаще встречала людей с большими деньгами, нежели с хорошим вкусом. У Тишинского же все оказалось настолько продумано и настолько талантливо исполнено, что и добавить-то нечего.

Просто невозможно себе представить, какая разруха процветала здесь еще год назад, какое все было облезлое, старое, жуткое, и непуганые, нахальные тараканы ходили пешком по закопченной кухне, как будто намеревались жить тут вечно. Игорь и Алиса вдруг вспомнили случай с тараканьими бегами, который имел место в день их первого знакомства. И снова посмеялись над этим: мол, надо же, а ведь примета действительно сработала.

Да, господин Тишинский провел этот год в глубоком подполье совсем не зря. В квартире была произведена перепланировка, отчего длинный коридор бывшей коммуналки превратился в просторный холл. Кухню объединили с соседней комнатой, и получилась большая гостиная с обеденной зоной и удобным диваном для гостей. Во всем соблюдался добротный классический стиль. Стены покрывала декоративная штукатурка неярких теплых тонов; на полу холла — паркет, в комнатах — бежевый шерстяной ковролин. Хозяин выбрал для своего жилища мебель простых форм и бледные, словно выцветшие гобелены, выполненные под старину; светильники из кованого металла, изогнутого причудливыми вензелями, и зеркала в роскошных рамах. А на просторном балконе Алиса нашла чудесный садик. Только вот предметов женского туалета в квартире не оказалось. Зато была круглая ванна, которую Алиса обнаружила, когда заглянула в санузел, чтобы помыть руки. И после этого она поняла, что в жизни и впрямь всегда есть место чудесам. Сегодня они буквально обрушились на нее. И если так будет продолжаться дальше, то одним лишь «сдвигом парадигмы» она не отделается…

20

Пока зачарованная Алиса бродила по комнатам, Тишинский накрыл на стол.

— Мне, наверное, следовало пригласить вас в ресторан, — сказал он, откупоривая бутылку красного полусладкого вина. — Но желание похвастаться своим ремонтом оказалось сильнее.

— Я в шоке, — призналась Алиса, принимая бокал из его рук. — Мне очень понравилось. Откровенно говоря, я никогда ничего подобного не видела. Это вы все сами придумали?

— Грех себя хвалить, но скажу — да. Более того, безумно этим горжусь. Знаете, Алиса, у меня созрел тост. Я хочу выпить за вас… за тот счастливый день, когда вы появились у подъезда этого дома. Все, что со мной произошло в течение года… это все благодаря вам.

Они пригубили свои бокалы. Алису никак не покидало чувство, что все происходящее — лишь сон, словно она, подобно своей тезке, оказалась в Зазеркалье или в какой-нибудь другой сказочной стране, где возможны такие фантастические превращения. К сожалению, в жизни она сталкивалась с обратным процессом. Она наблюдала, как человек буквально на глазах превращается в животное. Метаморфоза, преобразившая Игоря Тишинского, казалась явлением из области научной фантастики или библейским чудом.

— Игорь, — заговорила Алиса, порозовевшая от вина и нахлынувших эмоций, — мне очень стыдно в этом признаваться, но я считала вас… — Женщина не смогла произнести вслух, кем она считала его до недавнего времени, и, смутившись, выразилась как-то неопределенно: — Я вас недооценивала.

Ей, вероятно, не следовало заводить об этом разговор, но Тишинский, как ни странно, ничуть на нее не обиделся.

— Я знаю, Алиса, — мягко произнес он. — А как еще можно относиться к мужчине, который не умеет зарабатывать деньги, которого не уважают окружающие и бывшая жена которого постоянно напоминает детям о том, что их отец — ничтожество?

Она увидела, как на гладко выбритых загорелых скулах Игоря заходили желваки.

— Если бы вы знали, Алиса, как я тогда на себя разозлился! Я прекрасно понимал, что не достоин такой женщины, как вы. Поэтому решил, что в лепешку разобьюсь, но стану таким человеком, с которым вам не стыдно будет находиться рядом…

— Тогда я предлагаю следующий тост, — прервала его Алиса. — Давайте выпьем за ваше чудесное превращение, царевич-лягушка.

Хорошо, думала она, что он не говорит всякую ерунду, как это делали бы другие мужики в подобной ситуации. Не говорит о том, что Алиса — женщина его мечты, что она цены себе не знает, что все остальные мужчины — просто идиоты, коль не смогли оценить этакое сокровище…

Конечно, он хочет переспать с ней. Иначе зачем бы он привез ее в эту квартиру? Надо же, целый год мужик терпел, постился, ждал своего часа. Такое долготерпение должно быть вознаграждено. Что ж, она не против. Почему бы ей не воспользоваться случаем? В кои-то веки подвернулся стоящий вариант, пусть разовый, пусть на одну ночь. У нее уже сто лет не было мужчины. Вдруг это ее последний шанс? Ей тридцать семь лет. Уж не о женщинах ли ее возраста размышлял поэт, когда писал эти строки: «С меня при цифре „тридцать семь“ в момент слетает хмель…»?

Они курили у открытого окна, вдыхая вместе с дымом свежий грозовой воздух.

— Как же вам это удалось? — спросила Алиса.

— Непросто, — немного смутившись, ответил Тишинский. — Сначала сколотил артель отделочников, у которых был и за бригадира, и за дизайнера, и за бухгалтера. Об этом вы знаете. И вот, вскоре о качестве нашей работы пошли по городу слухи. В итоге нас буквально завалили заказами. Пришлось брать кредит, выкупать офис, расширять штат… Слава Богу, все у нас получилось.

Они синхронно сделали по последней затяжке и потушили окурки в пепельнице. Внезапно громовой раскат немыслимой силы сотряс всю «Богдашку». Сверкнула разветвленная молния, и Алиса, до смерти боявшаяся грозы, отпрянула от окна. Она оказалась в крепких, горячих объятиях Игоря Тишинского…

— Это просто чудо, что мы встретились… до сих пор не верится. И тогда, у гипермаркета, и вчера… Я ведь после сделки так на себя злился. Думал, ну что за идиот, надо было хотя бы спросить номер твоего мобильного.

— Я бы все равно тебе его не дала. Послала бы.

— Представляю, — рассмеялся он.

Обнявшись, они лежали в постели, и Алиса даже не испытывала обычного опустошения, которое следует после близости, как будто самое лучшее уже произошло, а что будет — неизвестно, но уж точно ничего хорошего. Но теперь, с Игорем, все было не так. Она испытывала умиротворение, какого никогда еще не знала. Как будто у нее появился по-настоящему близкий человек, а не просто сексуальный партнер, которого лучше не нагружать своими делами и вообще не напрягать, ибо — сбежит. С Игорем все, все было иначе. Это Алису и радовало, и пугало одновременно. Видимо, ее подруга Оксана, никогда не отличавшаяся глубиной суждений, на этот раз оказалась права: она, Алиса, действительно боится серьезных отношений с мужчиной. В частности, с великолепным, сексуальным, небедным и влюбленным в нее Игорем Тишинским.