Совместимая несовместимость
Совместимая несовместимость читать книгу онлайн
Чего не сделаешь, чтобы помочь другу? Можно даже организовать для него любовное приключение, тем более что от настроения красавца актера зависит собственная карьера модного московского драматурга Ивана. Почему бы не уговорить Варвару, подружку юношеских лет, на ни к чему не обязывающий роман с тоскующей «звездой»?...
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
— Все-таки здесь чудесно... — переменил тему Иван.
И отмахнулся от пушистой пчелы — не вписавшись в траекторию, она внезапно воткнулась в его плечо коричнево-полосатым шариком. Пчела обиженно зажужжала, и он сказал:
— А у тебя не возникло ощущения, что в доме как будто присутствует волшебство?
— Ого! Я как будто слышу романтические интонации в голосе моего циничного друга? — с обидным, хоть и ожидаемым сарказмом отреагировал Мишка.
— Эх-хе... — стараясь не обращать на него внимания, мечтал Иван. — Ну, волшебница здесь уж точно живет... И вообще, от циника слышу!.. Да нет, здесь определенно что-то есть, и это было, когда волшебница еще под стол пешком ходила и сопли вытирала кулаком... Атмосфера-то сказочная, разве не чувствуешь — ты ведь человек искусства?! А вот я это сразу заметил, еще когда в самый первый раз здесь оказался...
Он не успел ответить.
— Эй!! Мы гулять сегодня пойдем? Или как? — послышался требовательно-звонкий голос.
Внизу, под балконом, немного левее сада, Варвара стояла на неширокой дорожке из грязно-белого ракушечника. Уже здесь дорожка начинала неизбежно спускаться к морю. Прикрывая рукой глаза от слепившего ее солнца, Варвара ждала их.
— Ну, пошли, — выбросил очередной окурок Мишка. — Твоя фатальная волшебница зовет.
ГЛАВА 12
И они пошли гулять.
Постепенно спустились по неширокой дорожке, что начиналась прямо у дома, миновали обступившие ее с обеих сторон каменные стены, за которыми видны были разнокалиберные домики с одинаково роскошными садами, такими же, как у них.
Они вышли на так называемую «центральную площадь». Здесь их внимание привлек пожелтевшими колоннами с пышной лепниной единственный в городе «зимний» кинотеатр, у входа в который, утопая в насыщенном запахе крымских роз, дрейфовали огромные шахматные фигуры на огромных шахматных досках. Местные старички, реже — одинокие отдыхающие, немногословные служители древнего курортного культа, медленно переставляли их, каждодневно совершая свой обязательный непонятный ритуал.
Оказавшись посередине «центральной площади», Иван и Варвара непроизвольно посмотрели по сторонам — маршрут прогулки мог сейчас повернуть и направо — в сторону дворца и города, и налево — в сторону парка. Они, не сговариваясь, повернули направо. Городок встретил их выгоревшими асфальтовыми дорожками, вдоль которых вольготно расположились разностильные, неухоженные магазинчики, милые в своей нетронутости рыночной цивилизацией. Кисловатый, будоражащий и почти забытый аромат разливного пива робко струился из нескольких открытых ресторанов, смешиваясь с густым, нахально лезущим в нос запахом украинского борща, что поспевал к обеду в пристроенных к ресторанам столовках.
Они шли втроем, растянувшись на всю ширину центральной улицы, кайфуя оттого, что никому не могли этим помешать — потому как им почти никто и не попадался навстречу, кроме двух-трех бабулек с авоськами, набитыми красным болгарским перцем, да одной дородной мамаши с двумя громко клянчившими мороженое мальчишками.
Несколько раз они останавливались.
Сначала у окна нежно-голубого киоска, чтобы выпить по стаканчику холодного, кислого кумыса. Мишка кумыс пить не хотел, но ему пришлось — ведь его навязчивым хором заверили, что это лучшее средство «от нервов». И затем шли дальше, невоспитанно причмокивая от восхитительного, сладкого послевкусия. Еще раз остановились, чтобы покурить, сидя под большим инжиром на теплом каменном парапете и разглядывая живописно размытые дождем буквы афиши на белой стене открытого кинотеатра. И в третий раз — чтобы полюбоваться морем, которое увидели с аллеи, поросшей пальмами и кипарисами, — оно синело внизу, как огромный сапфир в оправе из бирюзы неба и желтого золота солнечных бликов. И оно снова поманило, обещающе раскрыв прохладные, свежие объятия... Но они были близки к цели. Целью прогулки был дворец. Городок, со всеми своими кинотеатрами и столовыми, ресторанчиками и магазинами, аллеями и клумбами, был всего лишь обрамлением дворца — настоящего замка и огромного, поистине великолепного парка.
«Милые, чудные, далекие и нереальные: графы, бароны, фрейлины и великие князья — Шереметевы, Воронцовы, Голицыны! Не знаю, что вы там сделали плохого или хорошего в истории моей страны, мне об этом все равно никто и никогда не расскажет правду, даже если кто-нибудь ее и знает. Зато я точно знаю, что вы сделали лично для меня. Вы жили так, как вы жили, так, как я никогда не буду жить, но, чтобы мне легче мечталось, вы оставили мне эти дворцы и парки, усадьбы, особняки, деревни, зимние сады и коллекции фарфора. И это гораздо реальнее и ценнее для меня, чем все то другое, может быть, тоже прекрасное, совершенное вами...»
— Сейчас увидите, где я работаю! — сказала Варвара с не считающей нужным таиться гордостью.
Она явно разделяла его слабость к наследию царизма.
Узнав, где и кем она работает, он был удивлен, а еще больше, как ни странно, уязвлен — она ведь оказалась совсем не той «провинциальной барышней», за которую ее поначалу принял Мишка, да и он заодно!
Родом-то она была из Харькова, где и по сю пору оставались ее родители, но, оказывается, уже четыре года жила в Москве — ее отец, художник, всю жизнь прослуживший при каком-то местном Дворце пионеров, был не совсем обычным — этот чудак, очень талантливый, по рассказам тети Клавы, человек, с детства приобщал Варвару к прекрасному, учил ее рисовать и, наверное, много в нее вложил — не так-то просто с первого раза поступить в престижный московский институт! Теперь она была уже на пятом курсе, подрабатывала, снимала на пару с подругой маленькую квартирку, а здесь, конечно же, не работала, а проходила дипломную практику по модной нынче специальности «художник-реставратор». Ей удалось счастливо совместить учебу и отдых, договорившись с лояльно настроенным деканатом — благо что во дворце вечно шли реставрационные работы, а в запасниках экспонатов хватит еще на несколько поколений студентов.
«Да она, оказывается, времени даром не теряла — успела и в институт поступить, и замуж выскочить, и развестись, и... Интересно, что еще?»
Так думал Иван, глядя, как уверенно и спокойно проходит она мимо лохматых пальм, каменных парковых скамеек и роскошных, еще ярких цветников, как стильно и просто белеет грубый хлопок рубашки над когда-то голубыми джинсами. Как по-хозяйски она оглядывает все это великолепие и как гармонично здесь смотрится... А впрочем, почему нет? Ведь ей-то оно почти родное, столь же привычное, как им привычны чахлые березки во дворах, вечно поломанные неугомонными дебилами лавочки в скверах и ядовитая желтизна московских одуванчиков...
— Ну, вот мы и пришли.
Они посмотрели вслед ее взлетевшей руке и увидели небольшой каменный бассейн, наподобие восточных или итальянских. В нем, как и десять лет назад, цвели нереально-совершенные, ну прямо индийские лотосы, белоснежные, нежно-розовые в середине кувшинки. Воды почти не было видно среди их темно-зеленых листьев-сердец. Бассейн укромно расположился под сенью мрачной средневековой стены начинавшегося здесь замка. Окна цокольного этажа были распахнуты, но забраны тяжелыми коваными решетками.
Варвара подошла, наклонилась и приветливо помахала рукой кому-то в окне. Иван с любопытством заглянул туда же — в прохладном полумраке, разбавленном желтым светом настольной лампы, в гулкой тишине замкового подвала, по центру большой комнаты, а может, маленькой залы, были сдвинуты обычные рыжие канцелярские столы, беспорядочно заставленные масляными бутылочками, баночками, заваленные книгами, рамами, листами... Над всем этим, сутуло склонившись, нависал некто в белом медицинском халате — в ответ на Варино приветствие он поднял голову и, сверкнув «ботаническими» стеклами очков и рассеянной улыбкой, быстро помахал бледной рукой с инопланетно-длинными пальцами и снова склонил над столом гладковолосую голову.