ShipS Life или Русские русалки в заграничных морях (СИ)

  - Я уже ничего не думаю. У меня мозг атрофировался. Кстати, эта не та жопа, это еврейская жопа. - задумчиво протянула Ленка, разглядывая последний круглобокий русский сувенир.

  Алина в прострации воззрилась на нее.

  - То бишь от той матрешки с еврейской картинкой. Ну, что непонятного? - разозлилась она, - Звезда там шестиконечная, как мне еще ее называть?

  - А-а. - выражение Алининого лица без слов говорило, что она думает по этому поводу. - а я всегда думала, что матрешка - это исконно русский предмет искусства. Слушай, может, завтра закончим это? Я уже не могу больше

  - А не поцелуешь меня в задницу? - вежливо поинтересовалась украинка. - Я тут еще и завтра сидеть не собираюсь. Давай хотя бы с этим закончим.

  - Поехали. - вздохнула Алина.

  Теперь оставалось только записать все номера, к чему они и приступили.

   - Передай это. Три шесть один пять восемь. Спасибо, восемь семь пять четыре один. Осторожно, три шесть восемь пять два четыре.

  - И двадцать восемь.

  - Почему двадцать восемь? Разбитое? А-а.

   Со стороны, наверное, такой диалог выглядел, по меньшей мере, странно, но две девчонки, сидевшие на полу в куче матрешек, пасхальных яиц, расписных шкатулок, шалей, понимали друг друга с полуслова. Ленка упаковывала, опротивевшие за целый день, матрешки в огромную картонную коробку, а Алина записывала номера, которые ей называли.

  - Интересно, кто ее потащит? - меланхолически бросила она, ожидая, пока подруга отыщет следующий номер.

  - Знаешь, мне все равно. Три шесть один восемь пять. Все! Пошли девкам помогать.

  - Мать моя женщина...- застонала девушка, поднимаясь. - когда все это кончится?

  - На следующей неделе.

  Алина послала ей убийственный взгляд. Намного больше бы ее устроил ответ, что конечная проверка будет завтра утром. Она вышла в коридор, пока Ленка отряхивалась от упаковочной ленты и обрывков скотча.

  Тамара с Наташей тем временем обсуждали, как бы сбегать поесть так, чтобы начальство не засекло.

  - Сихорс один. - Томка кинула в большую коробку другую, - маленькую, с морским коньком на этикетке. Она считала пресс-папье. - а может просто сбегать сэндвич взять и тут его съесть? Две морских звезды.

  - Ага, а как его возьмешь? Восемь, девять, десять, двенадцать. Ты мне лучше другое скажи...

  - Руками. Чего непонятного? Отпрашиваешься в туалет и быстренько до месса. После десяти идет одиннадцать.

  - Ну, да и на Шона там напороться. Я две сосчитала сразу.

  - А-а. Я так не могу. Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать. Я иначе собьюсь.

  - Еще три хорса запиши. Я что-то спросить хотела.

  - И еще пять. А что?

  - Теперь уже не помню.

  - Совсем уже мозги работать перестали. - тут, наконец, рыжеволосая красавица заметила Алину с Ленкой в дверях.

  - Мы вниз - Оливии помогать.

  - Двадцать пять, двадцать шесть. - кивнула девушка, снова углубившись в подсчет.

  - Пошли уже. - махнула рукой Лена.- скоро мы вообще разучимся нормально разговаривать.

   У Оливии на четвертом этаже дела шли не лучше.

  - Открываешь коробку, чекаешь, сравниваешь с тем, что нарисовано, если не совпадает, то пишешь скунамбер, который на этих сумках наляпан.

  - На этой вот не наляпан. - недовольно нахмурилась Алина. Ей уже надоело быть милой и во всем находить положительные стороны.

  - Наляпан. Его только разглядеть надо. - Оливия уже собаку на этом съела.

  - Тьфу, черт.

  - Именно.

  - А еще что осталось?

  - Хмм, кроме тех кошмарных косметичек?

  - Ну?

  - Еще это сумасшествие за десять долларов.

  - И что?

  - А то, что сегодня мы его считать не можем. Нам его продавать, а потом...

  - А потом полночи считать еще.

  - Нет уж. - Алина решительно отказалась. - На фиг. Давайте его все продадим.

  - Ага. Вы берете одну кошмарную сумку и три еще страшнее получаете в подарок.

  - Те, которые колбасой воняют? - поинтересовалась Оливия.

  - Ага. Протухшей. Надо же такую солому вонючую найти, наверное, специально искали.

  Тут в комнату заглянула рыжеволосая голова. Четыре пары глаз, принадлежащих Алине и Лене, воззрились на нее в ожидании. Никому не хотелось заново открывать гигантскую коробку, заново переписывать четыре листа номеров и запаковывать это все назад. И все ради одной дурацкой матрешки, про которую все забыли. Проще было сделать вид, что ее вообще не существовало в природе.

  - Ну, как? Выкинула?

  - Ага, - махнула Наташка рукой и вытерла руки о футболку с ближайшей полки. - Пришла с помойкой, посмотрела, никого нет. Как размахнулась и захреначила. Посмотрела потом, тьфу - не разбилось. А тут этот филиппинец, который на помойке работает, приходит, я ему хелло пробормотала, сама пакетик об уголок и бежать. Надеюсь, никто не заметит.

  Ленка расхохоталась, а Оливия тут же потребовала перевода, так как Наташка по привычке выпалила это по-русски. Украинка начала переводить, а Наташка скорчила за ее спиной уморительную физиономию, которая явно должна была означать 'Что?' и относилась к прошедшей ночи с Грантом. Алина замахала руками и прошипела только одно слово, указывая на Ленку:

  - Потом!

  Подруга разочаровано скривилась и потерла нос рукой.

  - Ладно, девушки, я на восьмой, мы с Томой почти закончили.

  - Ленк, я с ней загляну, нам же наверняка что-нибудь сверху нужно?

  Та задумалась и выдала через секунду:

  - Скотч принеси. Тот, который побольше.

  Оливия согласно кивнула.

  - Точно. У меня больше нет.

  - Ну, и отлично, я скоро вернусь. Одна нога тут, другая там.

  -Знаю я эти ноги, - проворчала украинка, принимаясь разворачивать груду футболок.- Опять провалится на полчаса.

  Наташа с Алиной тем временем шагали по коридору по направлению к лестнице.

  - Ты с ума сошла? Даже не заикайся при Ленке. Дойдет до грека и опять мне выслушивать потом...

  - Ты же решила от него уходить. И я же ничего не сказала.

  - А я еще ничего не решила. Точнее даже я думаю, что наоборот, мне надо успокоится и вообще как-то прекратить это гулянье. А ты пыталась!

  - Ничего я не пыталась, давай рассказывай лучше! Я чуть от любопытства не умерла. Когда ты успела, и самое главное, как он в постели? Выглядит то он на все сто, даже я заметила, хоть он немного и не в моем вкусе.

  Алина неожиданно остановилась и нерешительно посмотрела на подругу.

  - Я ничего не помню! Ни-че-го!

  - Совсем ничего?

  - Совсем. А знаешь, что самое ужасное во всем этом? Получается, что я изменила Йоргесу, а ради чего, спрашивается? Ради секса? Так я ничего из этой ночи не запомнила. А ради чего еще? Сама не знаю...

  - Зачем тебе вообще он нужен? Вы же постоянно ссоритесь, секс у вас раз в пятилетку, из-за денег что- ли? Как-то это не очень здорово...

  - Да нет, я не до такой степени свинья. Он мне нравится в чем-то, он надежный, я в нем уверена. С ним ни о чем не надо думать, понимаешь? И он правильный, и мне кажется, это то, что нужно. Потому что муж у меня был абсолютной противоположностью, и результат не замедлил сказаться.

  - Значит грек - идеальный муж и будущий папочка, ну так не собираешься же за него замуж?

  - Да я и не развелась еще. - уныло пробормотала Алина. - и точно никуда не собираюсь. Я и сама не знаю, почему я с ним.

  Слова подруги заставили ее в очередной раз задуматься. Корабль качнуло, и девчонки машинально ухватились за поручни лестницы, куда они только что вышли. Жизнь на корабле приучала относиться ко всему философски: к качке, на которой не обращаешь внимания, даже если приходилось перебирать ногами в душе, к обеду, который иногда приходилось проглатывать за пять минут, к вечному гулу, который уже давно не мешал спать и ко всем остальным бортовым прелестям. Алина пропустила подругу вперед и поднялась на один дек выше, ей хотелось просто подышать на секунду свежим воздухом. Корабль снова повернулся в волнах, и краем сознания она удивилась, почему так качает, если они стоят на месте.