Потерявшие сокровище. Книга 2 (СИ)

- Всем по делам их, да по заслугам. - Леди Мальмия вздернула подбородок, - лучше следить надо было за детьми своими. Не ровен час, и принц Эльмир чего учинит такого, что одним порицанием, как принц Ильмар не отделается.

- Если младший сын императрицы оступится, это будет ее конец. - Леди Бьяри посмотрела на свою напарницу и ведомую ее волей коровушку леди Мальмию, - дурная дочь еще слишком молода и подобные ошибки из-за ревности, они почти допустимы, но, если сын…император будет обязан сместить ее с занимаемой должности.

- Не забывайте, у нашей плодовитой императрицы еще два сына - принц Клаус и принц Ливи.

- С ними нет той же силы, что и с принцем Эльмиром. Он слишком дружен с единоутробными братьями Наследного Принца. Вы ведь понимаете, насколько чревато будет любая его неосторожность или ошибка.

- Да, я вас прекрасно понимаю.

Они усмехнулись и пошли прогулочным шагом в сторону вотчины леди Мальмии, дабы навестить ее внука, поболтать с ее дочерями. В этот же момент императрица и леди Сесилия прогуливались вдоль растущих высоких кустов с цветами, что распускались под конец весны - началу лета.

- Леди Сесилия, - императрица шла и любовалась яркими соцветиями, - расслабьте руки, ваш веер не переживет надругательства.

- Простите, - женщина опустила глаза и разжала слишком сильно сжатые пальцы.

- Я вас понимаю. Не нужно играть роль, сейчас нет никого, кто был бы рад вашему падению, - она повела рукой, - присядем.

Перед ними была одна из дальних беседок, которая скрывалась за живой изгородью, оплеталась растущими лианами с сочными зелеными листьями. Леди Сесилия прошла за ней следом, а служанки остались у входа, дабы предупредить своих господ о приближении кого-либо. Анаман плавно присела на кушетку, подождала, когда ее гость проделает тоже самое и осмотрела лицо убитой горем матери, которая вынуждена держать марку владычицы, которой по статусу плакать запрещено. Она обязана быть монолитом, быть примером.

- Знаете, леди Сесилия, у вас было время поплакать без свидетелей, мои же слезы стали достоянием Тенаара.

Сесилия подняла глаза в удивлении, что с ней делятся такими подробностями.

- Это так унизительно, быть слабой. - Анаман вздохнула. - Но, моя ситуация чуть краше вашей. Я, хоть и потеряла дочь и свои надежды, что возложила на нее, но дышать и видеть день и ночное небо она будет. У вас…не пожелаю никому.

- Да, мое положение не завидное. Один сын вор, другой был неосторожен и тронул опечатанное тело, а третий…казнят за измену. Я пойму, если вы сейчас хотите в мягкой форме сообщить мне, что занимаемая мною должность будет пересмотрена и найдена достойная леди на это место.

- Хм, - Анаман осмотрела ее и этот взгляд ей понравился - ее ударили в самое сердце, но она не пала, держится и готова побороться. - Если вы принимали участие в делах вашего сына, которые ведут и вас к пути предательства, то несомненно, вас заменят, так как суд будет рассматривать и вашу казнь. В ином случае у меня нет нареканий или претензий по вашей работе, леди Сесилия.

Женщина только кивнула головой. Если дитя предает, проверяют все его окружение, и в первую очередь братьев и сестер при наличии, а также мать, особенно если она занимает высокую должность.

- Я бы хотела услышать от вас одно, - императрица улыбнулась, продолжила, - только то, что вы ни под каким предлогом не будете бить в ответ на несдержанную пустую болтовню, призванную задеть вас побольнее.

Глаза леди Сесилии полыхнули.

- Не нужно растрачивать силы, леди Сесилия, и не потому что ваш сын виноват, а потому, - Анаман понизила голос до заговорщического шепота, - данные дамы сами имеют в своих садах червивые яблоки.

Леди Сесилия замерла, после чего покосилась на выход из беседки.

- Вы посвятите меня в детали, или просите подождать?

- Лишь частично и в большей степени обождать. Удар будет ошеломляющий и до ожидаемого громкого пира в честь свадебной церемонии принцессы Альмы. - Анаман улыбнулась, - кто громче всех смеялся над вами сегодня, тот будет плакать уже завтра, да так, что слезы утянут и того, кто в смехе поддерживал и мнимую грусть показывал. Уверяю вас, если горе затронувшее вашу отчину не предотвратить, просто нет наших рук там, где мысли мужчин, то вот удар, нанесенный тем, кто над вами потешался, он опозорит, и куда как ярче, чем меня или вас опозорили любимые дети.

Сесилия заулыбалась.

- Госпожа Правящая мать, если удар будет равносилен и даст мне в руки ответ на слова в мою сторону брошенные, дабы ответить не мене болезненно, то я уверяю вас, ни единой мыслью не пошевелю, дабы ударить их за смех сегодняшний и тот что будет, до момента их позора.

- Вы не пожалеете о ожидании, которое будет не долгим. Вам понравится то, как они сами оступятся и как их пошатнет.

- Скажи, о чем говорил Шан? - спросил Тенанук стоя рядом с задумчивым Сато.

- Я и сам до конца не понимаю. - Он посмотрел на супруга.

- Он сказал, что ты видишь сны. Это правда?

- Не знаю. Я ведь не помню то, что мне снилось. Всегда так было. - Он прошелся вдоль гостиной, развернулся и пошел назад. - Но его слова о том, что кто-то идет, они заставляют задуматься.

- Да, я тоже не могу выкинуть их из головы. - Шао сидел на кушетке, а его супруг уже десятый круг нарезает по гостиной и не осознает этого. - Думаешь внушение было глубоким?

- Думаю, что в Зале Влияния оно усилилось и тот, кто заложил ему в голову мысль, он смог пробиться.

- Тебя назвали родичем.

- Если бы я знал, Шао, уж точно родню нашел бы свою. - Он повернулся боком, отмерил несколько шагов, - я же приемный ребенок был. Кто и где мои родители, не имею ни малейшего понятия. К тому же, по документам приюта я подброшенный. Нашли на ступеньках, как в дешевом драматическом кино. Записка с тем, как меня зовут и бирка из роддома, адреса которого на Алкалии не нашли. Да и мое имя…слишком оно необычное.

- Да? - удивился Шао. - А ты мне не рассказывал, как тебе имя дали.

- Ну, полного имени для работы в пекарне отца и не требовалось, а он звал меня сокращенно, так как даже "Са́тори" для парня на Алкалии в нашем районе, тем более в нем, да при моей перекрывающей крышу ярости, согласись, весьма странное. Удивлялись, конечно, в отделе чип-идентификации, да при получении водительских прав.

- Значит ты подкидыш. А как назывался роддом, что на бирке был?

- Майкяй, Полларс 12/5, Монуна. - Пожал плечами Сато, - запомнил, так как частенько в детстве с той биркой играл, а потом выкинул, как отца не стало. Незачем оно мне было.

- Монуна? - Встрепенулся Шао. - Ты уверен, что именно Монуна?

- Да. А что не так? - остановившись, осмотрел ошеломленного супруга. - Шао, что такое?

- Сато, Монуна - это планета. И она вторая обитаемая планета звездной системы, в которой располагается Яхвер, планета-столица империи Оламу. А Майкяй, это город-столица планеты. Сато, ты родился в Оламу.

- Хе, - оторопело замер и призадумался. - И чего это значит?

- Да ничего. - Встал Шао и подошел, взял его лицо в свои ладони, посмотрел в глаза, - если ты родился там, но тебя увезли так далеко, значит было что-то очень опасное и тебя либо спасали, либо отобрали у родных. А может еще что случилось, да банально путешествовали, погибли или украли, подкинули или оставили дабы скрыть. Все что угодно, вариантов тьма тьмущая.

- Значит надо выяснить, что и как было, - Сато прошептал, - я бы хотел знать, кто мои родители. Конечно отец навсегда им останется, но правду хотел бы знать.

- Сато, поиски в Оламу пока невозможны, если ты не выдашь официальное прошение через Храм.

- И веры им не будет, все политические реверансы, так?

- Да. - Кивнул головой Шао. - Но будь уверен, я про это не забуду и как представится удобный момент, разузнаю, что к чему.

- Хорошо. - Сато кивнул головой, - если у меня выдастся возможность, тоже запущу корни, а потом тебе расскажу.