Невеста поневоле

Тот, задыхаясь от ярости, пытался что-то сказать, но дама не давала ему вставить ни слова.

— Запомните, Мигель, я хочу забрать Федерико, и я его заберу. — Неожиданно тон ее изменился. — А я и не догадывалась, насколько богата была Габриэла. Они так плохо жили в Мадриде. И вдруг я узнаю, что моя невестка — богатая наследница.

— Так вот оно что, — мрачно произнес Мигель. — Я должен был сразу догадаться, чего вы хотите. Ну, так знайте, что Габриэла не могла распоряжаться своим наследством и могла снимать ежемесячно лишь определенную сумму.

— Но теперь наследство принадлежит Федерико, не так ли? — В глазах Эмили вспыхнули хищные огоньки.

— Теоретически. Но он не сможет взять ни одной песеты, пока не достигнет совершеннолетия.

— Ну конечно, нет. Но я, как бабушка, наверняка смогу изымать некие суммы на воспитание ребенка. — Эмили не скрывала своего удовлетворения. — А это еще кто? — Она сделала вид, что только что заметила Айрин. — Новая няня Федерико? Бедный малыш!

Почувствовав на себе пронизывающий взгляд бледных немигающих глаз, Айрин невольно сделала шаг назад.

— Так... — Эмили брезгливо поморщилась. — Я, пожалуй, поднимусь к себе в комнату. Пусть мне пришлют легкий ужин. А вы, няня, принесете мне ребенка. Только сначала покормите и переоденьте его.

Резко повернувшись на каблуках, Эмили стремительно вышла из холла.

Айрин испуганно посмотрела на Мигеля. Только теперь она поняла, что имела в виду Тереса в том разговоре про родителей Федерико. К счастью, все время, пока длился этот бурный разговор, малыш сладко посапывал в своей коляске и лишь сейчас начал приоткрывать глаза.

— Я пойду, покормлю Федерико? — осторожно сказала Айрин.

— Да, конечно... Я поднимусь с вами, — неожиданно добавил Мигель. — Нам надо кое-что обсудить.

Только не происшествие в гостинице, с ужасом думала Айрин, поднимаясь по лестнице и прижимая к себе малыша. Мигель шел позади с коляской.

Детская встретила их покоем и уютом. Айрин хотела положить мальчика в кроватку, но Мигель вдруг протянул руки.

— Нет, дайте его мне.

Как она могла не замечать этой любви, этой нежности, с которой он смотрит на Федерико! Почему она считала его бездушным?

— Я думала, что вы отец Федерико, — призналась вдруг Айрин.

— Вы думали, что он мой сын? — изумился Мигель.

— Вы так похожи, — смутилась Айрин. — И потом, в агентстве мне сказали, что мальчик потерял мать. А про отца ничего не говорилось.

— Габриэла была моей двоюродной сестрой, — горько ответил Мигель. — Младшей и любимой. Наши родители погибли одновременно. Но Габриэла была капризной, взбалмошной и очень упрямой. Они с Кларенсом решили, что любят друг друга, и больше не желали слушать ничьих советов. Хотя со стороны сразу становилось ясно, что они — очень разные, слишком разные. Но они ведь полюбили! Что им чужие уговоры!

— Вы считаете, что любовь не имеет значения? — Вопрос прозвучал резко против ее воли.

— Я этого не говорил. — Мигель поморщился. — Любовь всегда имеет значение. Но, возможно, я придаю этому слову несколько иной смысл. Их любовь оказалась очень короткой, но, поверьте, я не испытал радости от того, что мои предупреждения сбылись. К тому времени Габриэла уже ожидала появления Федерико.

— Она действительно хотела прервать беременность?

— Она ведь мечтала стать актрисой. А тут еще Эмили со своими советами.

— Что же теперь будет? Неужели Эмили заберет у вас Федерико?

— Я сделаю все, чтобы этого не случилось, — ответил он жестко.

— Но она ведь имеет на это право?

— Она его родная бабка, а я всего лишь опекун, причем неофициальный, — признал Мигель горько. — К тому же я одинокий мужчина и не умею воспитывать детей. Я должен как-то мотивировать перед судом свое желание воспитывать чужого ребенка. Иначе, действительно, могут возникнуть проблемы. Эмили прекрасная актриса, она легко изобразит несчастную, любящую, заботливую бабушку. С ее стороны достаточно одного намека на то, что у меня имеются скрытые причины, по которым я хочу воспитывать мальчика. И тогда ни один нормальный суд не допустит, чтобы Федерико остался со мной.

Айрин кусала нижнюю губу.

— Вы должны что-то придумать... Но что? Только не отдавайте ей Федерико! — Она отчаянно перебирала в мыслях все возможности. — Если бы только вы были женаты! Тогда Эмилия никак не смогла бы вам навредить!

— Женат... женат... — Мигель поднял голову и напряженно уставился на Айрин. — Вы абсолютно правы.

— Что, что такое? — Под его взглядом сердце ее испуганно забилось.

— Похоже, вы помогли мне найти верное решение. И как я сам не догадался... — Казалось, он говорит сам с собой. — Мне-то думалось, что самое лучшее, что я могу сделать для Федерико, это найти ему няню на длительный срок. Но теперь я понял: ему нужна не няня, а мать — женщина, которая будет не только любить его и смотреть за ним, но которая обладает всеми правами матери в глазах общества. И самая подходящая кандидатура на эту роль — вы, Айрис.

Айрин остолбенела. Сердце ее бешено заколотилось, ноги подогнулись, так что она вынуждена была присесть на край стула.

— Что вы имеете в виду? — Она нервно облизнула пересохшие губы, стараясь не замечать взгляда, которым Мигель проводил этот жест.

— Чтобы спасти Федерико от Эмили, мне нужна жена. Вы сами это сказали! В данных обстоятельствах лучшей жены, чем вы, мне не найти.

— Но это невозможно! Мы не можем... я не могу!

— Можем, — горячо сказал Мигель. — Ради Федерико.

Если бы Айрин еще сомневалась в любви Мигеля к Федерико, то сейчас, пожалуй, он представил ей неопровержимое доказательство этой любви: он готов жениться на чужой, малознакомой женщине ради счастья ребенка... Айрин тоже любит Федерико. Но готова ли она ради него на такой поступок?

— Подумайте об этом, Айрин, — настаивал Мигель. — Не отказывайтесь сразу.

— Я понимаю вас, но... но женитьба... — Айрин чувствовала, как кровь отлила у нее от лица, как похолодели руки.

— Для нас с вами это будет просто деловое соглашение, — убеждал он, — контракт, скажем, на пять лет. Такой же договор, как тот, что мы с вами уже подписали. Через пять лет Эмили забудет о Федерико и подыщет себе другую жертву. А Федерико к этому времени уже пойдет в частную школу.

— Это невозможно, — слабо повторила Айрин, но она сама понимала, что голосу ее недостает уверенности.

— Ну, какая вам разница? Ведь вы все равно проведете эти пять лет с Федерико! Считайте, что к нашему контракту просто добавился еще один пункт.

Еще один пункт! Замужество! Причем с человеком, к которому она неравнодушна. Ничего себе пункт!

— Но женитьба не может быть деловым соглашением! Может быть, в вашей семье к этому относятся иначе — традиции, интересы наследства... но у нас, у меня... — Айрин покачала головой.

— Я думал, вы любите Федерико, — тихо сказал Мигель.

— Люблю. — Она бросила взгляд на детскую кроватку. — Но... мне кажется, вам надо еще подумать. Вы ведь почти ничего обо мне не знаете. Может быть, я не гожусь Федерико в матери. В конце концов, я ведь пыталась украсть вашу машину! — вспомнила она вдруг с облегчением.

— Это были не вы, — сухо заметил Мигель, — а ваша юная племянница. Вы просто взяли на себя ее вину.

— Вы знали! — Айрин не сумела скрыть изумления. — И молчали!

— Неужели вы думаете, что я взял бы на работу воровку? — Он покачал головой. — Я взял вас за вашу преданность, за то, что вы не бросили в беде эту девочку. Федерико требовалась именно такая няня, как вы. Нет, не как вы, — прибавил он мягко. — Именно вы. Только вы, и больше никто. Послушайте, Айрин, вы не можете бросить его сейчас, когда он так в вас нуждается. Он уже привязался к вам, вы заменили ему мать...

Он знал, как задеть ее сердце за живое, знал, что сказать. Но если у нее осталась еще хоть капля здравого смысла, она должна отказаться. Отказаться и бежать отсюда со всех ног. Айрин понимала это. Но, похоже, здравого смысла не осталось совсем — ни капли. Да и откуда у влюбленной женщины возьмется здравый смысл? А она была влюблена вдвойне. И в Федерико, и в Мигеля.