Гвиневера. Осенняя легенда

Но Артур ободряюще похлопал меня по плечу и отвернулся, как всегда, в горькие минуты уклоняясь от общения со мной. А я вздохнула и улыбнулась в спину любимому мужу, напомнив себе, что и он меня по-своему любил, но так и не научился это выражать. Ласковые слова так часто оказывались невысказанными, будто он просто не умел их произносить.

– Все это жизнь, – заметил он. – Дай только время, мы познакомимся с новыми людьми – молодыми, такими же, как прежние.

Но Артур был прав лишь частично. У него был природный талант общения с молодежью, и юноши гуртом добивались его признания, а король признавал всех, кроме собственного сына. Мне же новички казались непростыми, и я с трудом их понимала. Они собирались собственными компаниями, смеялись своим шуткам и не выражали сильного желания общаться со своей королевой. В конце концов я их всех стала называть «эти молодые люди». Я противилась юным воинам так же, как Артур новым идеям Мордреда.

Но был один, кто привлек мое внимание, – Мелиас, оруженосец Багдемагуса. Он сам добился себе места среди рыцарей, и его радость от того, что его включили в члены Круглого Стола, была необычайно заразительной. Он обожал Ланселота, но, поскольку бретонца больше не было с нами, прибился к Гарету, увидев в нем достойную замену своему кумиру. Гарет не только взял юношу себе в оруженосцы, но остался ему другом, когда тот получил звание рыцаря. Глядя, как они возвращаются с тренировочного двора, я вспоминала Артура и Ланса в их молодые годы в Камелоте.

Оттепель наступила рано, и священник, подъехавший к нашим воротам в середине апреля, рассказал, что на дороге его открыто преследовали волки и свернули на обочину только тогда, когда он осенил их крестным знамением. Без сомнения, изголодавшиеся животные недурно бы пообедали низеньким упитанным святошей – он был из тех церковников, кто отличался любовью к еде и вину так же, как к религиозным догмам. Я заметила, какой сердитый взгляд он бросил на отца Болдуина, когда тот попросил Катбада первым благословить трапезу.

– Много всякого произошло на западе, – объявил священник, поедая глазами наполненные до краев мясом горшки, которыми обносили столы. А я гадала, что в нем возьмет верх: страсть к еде или желание показаться знатоком новостей из отдаленных земель.

Он выбрал золотую середину – руки сгребали и складывали на тарелку всякую снедь, а язык отдал должное новостям. Важнейшей была смерть Иллтуда, основателя монастыря в Ллантвите, того самого, кто помогал воспитывать и объезжать наших лошадей.

– Он был славный человек – набожный и благочестивый, – объявил священник, набирая с подноса, который проносил слуга, полную пригоршню сушеных груш. – Всем нам в церкви будет его недоставать. Конечно, говорят, он б�