Беспощадный

– А позже?

– Уже было слишком поздно, – ответил отец. – Думаю, ей самой было неприятно признать, что… из нашего брака ничего не получилось. Родители Сары не хотели, чтобы она вышла за меня, и сопротивлялись постоянно, пока мы не убежали. Возможно, Сара опасалась, что они не примут ее, поэтому сказала, что я умер. Я все время просил ее приехать, но она молила не вмешиваться в ее жизнь. О тебе она так и не рассказала.

Его глаза взывали к дочери, умоляя поверить ему. Они были полны сожаления, и горя, и тоски, и она поверила, что он на самом деле испытывал эти чувства. Но она также знала, что Сара Рэндалл не спасовала бы перед трудностями. Та Сара Рэндалл, которая одна вырастила дочь.

– Среди прочих вещей я нашла вырезку из газеты, – сказала Шей. – О заседании трибунала.

– Когда я служил в армии, на моей памяти было несколько трибуналов, – сказал Рэндалл, и на его шее дернулась жилка.

– Там шла речь о хищении казны и офицере по фамилии Тайлер.

Наступило долгое молчание.

– Я бы не хотел говорить об этом, Шей, – сказал он. – Тяжелое воспоминание. Он… я… мне нравился этот молодой человек.

Шей захотелось усмирить быстрое биение сердца. Она отыскала отца, а теперь вновь могла потерять его. Какое ей дело, даже если он и совершил проступок, в котором она теперь уже не сомневалась. Ей должно быть все равно, но почему-то не было. Даже наоборот.

– Твое слово… было против его слова.

– На его квартире нашли часть денег.

– Их могли просто подбросить.

За несколько минут лицо отца так постарело, словно прошли не минуты, а годы. Он взял руку Шей, лежавшую на коленях.

– Почему? Почему это тебя так волнует? – Пальцы его крепко сжались, словно утопающий хватался за соломинку.

– Я просто хочу побольше знать о тебе, – сказала она, пока не смея раскрыть то, что могло бы повредить Рейфу Тайлеру, но испытывая огромную потребность рассказать правду.

Отец не отрывал от нее пристального ищущего взгляда.

– Где ты была все эти дни?

– Я же рассказывала. Потерялась.

– Ты встретилась с Тайлером. – Это был не вопрос, а утверждение.

Шей ничего не сказала, но ее сердце забилось еще быстрее. Она знала – он сразу поймет, что она лжет, если сказать «нет». Ее выдавало волнение.

– Ты была с ним в горах. – В голосе слышалась скорее печаль, чем обвинение. – Негодяй, – затем добавил Джек Рэндалл почти шепотом. – Он использовал тебя, чтобы посчитаться со мной.

– Нет, – вырвалось у Шей, прежде чем она подумала.

Он закрыл глаза, и Шей захлестнула боль. В течение нескольких недель она нашла возлюбленного и отца, которые ненавидели друг друга и обвиняли друг друга в мотивах и поступках таких темных, что она не только не могла принять чью-либо сторону, но даже понимала их с трудом.

– Нет, – прошептала она, вновь все отрицая.

– Что он сказал, Шей? – спросил Джек, совершенно раздавленный.

Вместо ответа Шей поднялась и подошла к окну.

– Он посмел?..

Шей молчала.

– Боже мой! – едва выговорил Рэндалл. Шей вернулась.

– А ты? Ты солгал на суде?

– Нет, – решительно заявил Рэндалл. – И если он дотронулся до тебя, на этот раз я позабочусь, чтобы его повесили. Кража женщины – преступление, за которое вешают.

– Я просто потерялась, – настаивала на своем Шей.

– Шей, не позволяй ему встать между нами. Он вор.

– А ты кто, папа?

Шей не намеревалась произносить этого слова. Оно просто сорвалось у нее с языка, и она поняла, что давно уже мысленно так его называла.

– Человек, который нуждается в своей дочери, – просто ответил он, и никакие другие его слова не могли бы так больно ударить.

Письмо.

Я люблю тебя.

Эти слова она сказала Рейфу. Эти слова ее мать адресовала Джеку Рэндаллу.

Шей поднесла руки к ушам, как будто не хотела больше ничего слушать. А затем выскочила из комнаты, из дома и побежала к конюшне. Ей хотелось уехать. Убежать от всех голосов. Ей даже хотелось убежать от самой себя.

В конюшне никого не оказалось. За последние несколько недель она много раз видела, как работники седлают лошадей, и знала, что справится с этим. Выбрала себе самую спокойную на вид лошадку. Ее не заботило, что она в юбке. Ее вообще ничего не заботило, только бы уехать отсюда поскорей.

Шей застегнула подпругу седла и просунула в рот лошади трензель, потом вывела ее во двор. Поблизости никого не было видно. Те несколько работников, что остались на ранчо, должно быть, еще не вернулись с работы.

Шей услышала крик и увидела в дверях дома отца.

– Шей, нет!

Но другой голос был сильнее. Тот, что звучал у нее в голове, веля ей найти какое-то убежище, покой, отбросить все противоречия.

Шей взметнулась в седло, высоко задрав юбку, и сжала коленями бока лошади. Внезапная реакция животного удивила ее, и она вцепилась в поводья что было сил, когда лошадь понеслась галопом.

Джек Рэндалл остался жив. Эти слова все время вертелись в голове у Рейфа. Он не мог разобраться в своих чувствах. Какое-то время, до того как он узнал, что Рэндалл выжил, Рейф чувствовал что-то вроде облегчения. Все было кончено. Клинт и все остальные могут вернуться к нормальной жизни. Он продолжит выслеживать Макклэри, а потом…

А что потом?

Последние десять лет он жил только ради одной цели: отомстить и, если возможно, обелить свое имя. Дальше он не загадывал. Сейчас Рейф задавал себе вопрос, а что его ждало впереди, если бы план удался? Пустота. Одиночество.

Он не подозревал, что значит по-настоящему быть одиноким, пока Шей Рэндалл не покинула его, пока он не узнал нежность и теплоту.

Как там Шей?

Неужели Рэндалл сумел и ее очаровать, подобно многим другим? Она была готова к этому. Ей так хотелось найти отца, об этом говорили ее сияющие глаза.

Клинт вернулся той же ночью, когда отвез Шей на ранчо, и рассказал ему, как держалась Шей, как пыталась защитить Рейфа, защитить всех их. Но как долго она продержится, живя на ранчо в комфорте и благополучии?

Почему Макклэри стрелял в Рэндалла? Пытался убить его?

Клинт был уверен, что это дело рук Макклэри. Тот находился в доме, когда Рэндалл вернулся после трехдневного отсутствия. Так как Клинт точно знал, что никто из людей Рейфа не стрелял в Рэндалла, оставался только Макклэри. Но Клинту не удалось убедить в этом шерифа. Скоро отряд добровольцев примется прочесывать горы.

Охваченный беспокойством, не находя себе места, Рейф решил начать собственную охоту за Макклэри. Дело с Рэндаллом подождет. Макклэри покинул ранчо в спешке. Без припасов. Теперь ему придется воровать их, а старатели – пока самая легкая для него добыча. Некоторые ради безопасности объединились в группы, но другие были слишком независимы и яро охраняли свою собственность, несмотря на то что на своих участках им удавалось добыть лишь жалкие крохи.

Помимо золотоискателей, которые разрабатывали ручьи и протоки, были еще и те, кто искал новые жилы в заброшенных шахтах, вычищенных дочиста. Эти заброшенные шахты могли служить прекрасным укрытием для типа вроде Макклэри. В округе их было полно, и Рейф решил сосредоточить поиски на них.

Первые четыре дня ничего не принесли. Один раз он увидел, как под горой движется отряд, тихонько отступил и поехал в другом направлении.

Рейф понимал, что ищет иголку в стоге сена, но не мог сидеть и ждать. Он просто сошел бы с ума. Каждую ночь он возвращался к хижине на тот случай, если там есть для неге записка от Клинта, Бена или кого-нибудь другого. Абнер, который, видимо, был вполне доволен крошками, оставленными Рейфом, каждый раз выползал из своего уголка и приветствовал хозяина, вымаливая ласку. И каждый раз Рейф вспоминал, какую радость испытывала Шей при виде Абнера и медвежонка.

Сегодня он попытался вычеркнуть из памяти воспоминания о Шей, пока в очередной раз рыскал по горам. Он привязал коня за густыми зарослями ежевичного кустарника, а сам обходил по краю узкое глубокое ущелье, поглядывая вниз на ручей, где несколько старателей намывали золото. Он пожалел, что у него нет подзорной трубы.