Леди Удача

– Я уйду, когда закончу собирать вещи, и ни минутой раньше! – ответила Кассандра, подбоченившись и больше не пытаясь сохранить самообладание. – Это вы убирайтесь из моей комнаты.

– И не подумаю!

В дверях показалась Клара. Ее рот формой напоминал идеально выписанную букву О.

– Я забираю ее с собой, – добавила Кассандра.

– Прекрасно! Вы с ней одного поля ягоды! Грязнуля и потаскуха!

Захлопнув крышку сундука, Кассандра крепко сжала кулачки.

– Вы злобная, завистливая старуха, тетя Бесс. Надеюсь, что никогда в жизни больше вас не увижу.

Колени у нее так сильно дрожали, что она побоялась, как бы не оступиться на лестнице.

– Клара, ты не поможешь мне нести сундук?

– Да, мисс.

Глазки горничной возбужденно блестели. Она проскользнула в комнату, с легкостью подхватила тяжелый сундук и направилась к выходу.

– Если я что-то забыла, вы можете…

– Я вышвырну это на улицу!

Кассандра прикусила язык, потому что с него просилось еще одно грязное выражение, подхваченное ею у Ри-ордана.

– Прощайте, тетя Бесс.

Она прошла мимо тетки, не глядя ей в лицо, и начала спускаться по ступеням.

– Это долго не протянется, – бросила леди Синклер в спину племяннице, спускаясь за нею следом. – Тебе не удастся его удержать, он с тобой разведется. Запросто разведется, он же член парламента! Именно там дают разводы – в парламенте. Ты этого не знала? Так вот, учти, члены парламента – все его дружки и собутыльники!

Она остановилась на пороге, но продолжила свою речь, пока Трипп забирал у Клары сундук и грузил его на задок кареты.

– И не вздумайте сюда возвращаться, когда он с вами покончит, ваше высокоблагородие миссис Филипп Риордан! Двери этого дома для вас закрыты!

Дверь захлопнулась с таким стуком, что Кассандра подпрыгнула на месте. Храня невозмутимость, возница помог ей забраться в карету. Она села, глядя на Клару. Обе уставились друг на друга, не зная, что сказать. Кассандре хотелось и плакать, и смеяться от радости.

Горничная первая обрела дар речи:

– Вы и вправду хотите, чтобы я у вас служила, мисс?

– Ой, Клара, прости, я даже не спросила, хочешь ли ты служить у меня. Ты не против?

– Ну что вы, мисс, конечно, нет!

– Тогда приходи как можно скорей. – Кассандра дала ей адрес. – Точно сказать не могу, но полагаю, жалованье будет больше.

– Да я взяла бы и меньше, мисс, только бы от нее избавиться, – и Клара дернула подбородком в сторону дома. – Можно мне прийти прямо завтра?

– Отлично, приходи завтра. До свиданья, Клара.

– До свиданья, мисс. Спасибо вам большое. И передайте привет вашему благоверному!

Кассандра откинулась на спинку сиденья и попыталась успокоиться, полным ртом глотая воздух. Очень скоро ей полегчало. Визгливый и злобный голос тетушки, звучавший у нее в ушах, с каждой милей становился все глуше. Даже воздух показался ей свежее по мере того, как она удалялась от Илай-Плейс. В ее жизни открывалась новая страница, и у нее не было ни малейшего основания сожалеть о перевернутой. Она возвращалась домой к мужу. К любимому мужу.

«Может, стоит ему признаться?» – подумала Кассандра, с острым волнением предвкушая предстоящее объяснение. Она больше не испытывала стыда при воспоминании о партии в карты. Их свела сама Фортуна, а вовсе не выпивка, не случай и не жульничество. И она ему нравится, по-настоящему нравится. Кассандра это точно знала. И не только в постели, хотя, конечно, и в постели тоже. Она обхватила себя руками, вздрагивая в ожидании того, что ждало ее вечером.

Она не только любила его, она безмерно гордилась им. Он был честолюбив, но думал больше о других, чем о себе самом. Ей было известно, как раздражает его необходимость ломать комедию, разыгрывая роль развратника и себялюбца. Строго говоря, он даже не имел права разрабатывать и продвигать законопроект об уменьшении списка правонарушений, караемых смертной казнью, чтобы не разрушить созданный образ, но мистеру Куинну не удалось его удержать.

Когда Риордан объяснял ей, что к повешению приговаривают за сто пятьдесят шесть различных правонарушений, причем закон не делает различия между кражей и убийством, его голос звенел от страсти: «Девять из десяти преступников, казнимых в Лондоне, – несовершеннолетние, Касс, и детей приговаривают к тому же наказанию, что и взрослых! Нам не преступников надо искоренять каленым железом, а невежество, равнодушие и самодовольство!»

Ей нетрудно было вообразить, как он выступает в палате общин и убеждает своих товарищей предпринять шаги к исправлению столь вопиющей несправедливости. Как приятно и радостно было сознавать, что у Филиппа есть воля и власть для осуществления перемен в мире! Она поклялась, что будет помогать ему, чем только сможет. Вместе они сумеют добиться успеха.

Карета медленно продвигалась по Стрэнду [43]. Кассандра открыла кошелек и насчитала три фунта десять пенсов. Что ему подарить? В витрине, мимо которой она проезжала, был выставлен Камзол из небеленого шелка-сырца с золочеными пуговицами. Нет, это, конечно, ей не по карману, да и ему вряд ли понравится: у него более строгие вкусы.

Но вот карета поравнялась с ювелирным магазином. В витрине Кассандра увидела золотые часы с резной крышкой, кольца с бриллиантами, черепаховую табакерку с серебряными накладками, золотые и серебряные пряжки. Она тяжело вздохнула. На три фунта и десять пенсов тут не больно-то разгуляешься.

На боковой стенке кареты был прикреплен колокольчик, висящий на крючке. Кассандра сняла его и позвонила, высунув руку из окна. Трипп направил лошадей к тротуару, остановил экипаж и спрыгнул с козел.

– Мне бы хотелось выйти и немного прогуляться, – сказала ему Кассандра.

– Очень хорошо, мэм.

Он помог ей сойти на тротуар и приподнял шляпу.

– Вы подождете меня здесь?

– Да, мэм, сколько угодно.

Она послала ему благодарную улыбку и отважно шагнула в поток прохожих с твердым намерением найти подходящий подарок для мужа.

– Желаете сделать гравировку, сэр? Риордан сжал в пальцах массивное золотое кольцо и улыбнулся своим мыслям.

– «Tu et nul autre» [44], – ответил он ювелиру. – А внутри «Ф.Р. и К.М. 28892».

– Очень хорошо, сэр. Будет готово примерно через неделю, я полагаю.

– Неделю! Оно мне нужно раньше.

– Когда же?

Риордан вновь улыбнулся, на этот раз с надеждой.

– К сегодняшнему вечеру!

Оскорбленный в лучших чувствах ювелир воздел руки к небу.

– Это невозможно!

Они начали торговаться о сроке, и Риордан не замутил, как у него за спиной открылась и закрылась дверь мастерской. Он умолк и обернулся, лишь почувствовав легкое, как перышко, прикосновение женской ручки к своему плечу.

– Привет, Филипп! Выбираете подарок для жены? Полагаю, до свадьбы у вас совсем не было для этого времени?

Клодия протянула ему обе руки, он машинально взял их в свои.

– Когда же вы вернулись? Ваше письмо пришло три дня назад, но к тому времени весть о вашей женитьбе уже облетела весь город. Мои поздравления. Надеюсь, вы будете очень счастливы.

Придя наконец в себя, Риордан взял ее под руку и отвел к окну, подальше от любопытных ушей хозяина ювелирной лавки. Впрочем, в голове у него было по-прежнему пусто.

– Вы прекрасно выглядите, Клодия. Это было чистой правдой.

– Значит, слухи дошли до вас раньше, чем мое письмо? Простите, я хотел сам вам сказать, но все произошло так быстро…

– Да уж, могу себе представить.

Он опустил взгляд.

– Вы, конечно, вправе на меня сердиться.

– Вовсе нет. Я, пожалуй, немного разочарована, но не сердита.

– Нет? Но ваш отец и леди Алисия, наверное, никогда меня не простят.

– Они в недоумении. Я им сказала, что мы с вами просто старые друзья. В конце концов, это ведь правда!