Цветок Дракона

– Я решил, что не смогу никак иначе заполучить вас, мисс Цветок Дракона, – пояснил он, уже уходя, – но я вижу, вы без меня не скучали. – Он метнул на Дженсона завистливый взгляд.

Но Дженсон лишь с грохотом захлопнул за ним дверь.

Сражаясь с пуговицами на платье, Сарина на подгибающихся ногах добралась до прикроватного столика. Она слышала, как Дженсон запирает дверь, но, не обращая на это внимания, быстро насадила маленький шарик на кончик стилета и поднесла его к пламени зажженной лампы. Но в тот момент, когда шарик начал дымиться, Дженсон схватил ее за плечи, развернул к себе лицом и выбил стилет у нее из рук. Шарик упал на пол. Сарина, шипя, как рассерженная кошка, кинулась на Дженсона, готовая выцарапать ему глаза.

– Мне кажется, достаточно драк для одной ночи, – заметил он, удерживая ее за запястья.

– Оставь меня в покое! – крикнула она. – Это моя комната, и я хочу, чтобы ты убрался отсюда!

– И ты станешь добычей первого же жирного быка, который решит сюда ввалиться. – Дженсон укоризненно поцокал языком. – Святые небеса, Сарина, даже если дверь заперта, в подобном заведении девушка не может считать себя в безопасности.

– У нас есть охранники, которые следят за клиентами.

– Ах да, охранники, – кивнул он. – Всего минуту назад я лично убедился, сколько от них пользы.

– Ублюдок! – в гневе выпалила она. – Ты по-прежнему обожаешь все переворачивать с ног на голову.

– Я уже сказал, что хочу тебе помочь, черт побери!

– Мне не нужна твоя помощь!

– Нужна!

– Нет!

Он уронил руки.

– Бог мой, Сарина, ты мне больше нравилась в роли добродетельной учительницы. Скоро ты начнешь говорить, как портовый грузчик.

Она пропустила его замечание мимо ушей, опустилась на колени и протянула руку, чтобы подобрать стилет, но Дженсон быстро наступил на него ногой.

– Сарина… – Его голос снова стал нежным. – Сарина, позволь мне остаться и доказать тебе, что ты сможешь пережить ночь без опиума. Позволь мне помочь тебе, Сарина. Пожалуйста!

Она медленно выпрямилась. Он притянул ее к себе и, стащив черный парик, провел по мерцающей пелене ее волос, золотистой волной накрывших плечи.

– Позволь мне поддержать тебя, – пробормотал он, прижимаясь губами к ее лбу. – Я прогоню ночные кошмары, Сарина, и помогу тебе избежать боли.

Она подняла голову, чтобы взглянуть на него, и решила, что ему можно довериться, по крайней мере сейчас. Но она колебалась, страшась боли и еще больше страшась того, что он увидит, как низко она пала.

– Я боюсь, – призналась она в конце концов.

– Я знаю, – сказал он, снова начиная расстегивать пуговицы на ее платье. – Но я здесь, с тобой.

Оставшись в одной шелковой рубашке, она задрожала – как от вечерней прохлады, так и от растущей потребности в опиуме. Дженсон закрыл окно и вернулся к кровати, чтобы набросить на нее покрывало, а затем начал раздеваться. В золотистом мерцании масляной лампы его кожа, все еще покрытая летним загаром, напоминала цветом старинную бронзу. Твердость его мускулов смягчалась легким шелковистым покровом черных волос. Сарина закрыла глаза, борясь с желанием, и отодвинулась на самый край кровати. Дженсон опустился рядом и притянул ее к себе, устроив ее голову у себя на груди.

Но, несмотря на толстое покрывало и тепло его тела, ее сотрясала неудержимая дрожь.

– Дженсон… – Она произнесла его имя вслух, все еще не совсем уверенная, что он действительно лежит рядом с ней, а не привиделся ей, как обычно, в туманной дымке наркотических снов. – Дженсон, – прошептала она, уткнувшись ему в грудь и чувствуя под губами биение его сердца.

– Я здесь, Сарина, – донеслось в ответ. – Я здесь.

Ее желудок начали скручивать спазмы. Она стиснула зубы, пытаясь не закричать, но ее сопротивление слабело с каждым приступом боли. Она чихнула сначала один раз, и, хотя попыталась удержаться, скоро она чихала так часто и так сильно, что единственное, о чем она думала, – это хватит ли ей времени вздохнуть. Когда боль в желудке усилилась, Сарина свернулась калачиком, но это не принесло облегчения. Дженсон перевернул ее на спину и начал массировать живот. Снова и снова, круг за кругом, его руки гладили и согревали ее тело, разглаживая какие-то узлы внутри и принося ей временное спокойствие.

– Д-дженсон, – позвала она его сквозь красную паутину боли, мешавшую ей видеть. – По-по-говори со мной. П-пожалуйста, поговори со м-м-мной.

Он отвел упавшую ей на лоб прядь и улыбнулся.

– Наверное, тебе будет приятно узнать, что я решил не вести никаких дел с Шукэном? Когда мы вчера пришвартовались, один из моих людей отправил ему в контору послание, в котором говорилось, что «Торговая компания Карлайла» разрывает договор с Во Шукэном.

Ее боль мгновенно уступила место удивлению.

– Н-но ты сказал, что его шелка лучшие в Китае.

– Так оно и есть, – согласился Дженсон, – но если повезет, я смогу найти другие не хуже. За последние несколько лет я отказал нескольким неплохим производителям шелка, причем некоторые из них были готовы платить вдвое больше, чем я запрашивал с Шукэна, – это все равно выходило им дешевле, чем у компании «Джордан и Матсон». Не волнуйся обо мне, Сарина, я должен был сделать это еще давным-давно. Единственный, кого мне искренне жаль, – это Льюис Дин: ему, вероятно, придется испытать на себе всю силу гнева Шукэна, когда тот получит мое письмо.

При упоминании Льюиса Дина Сарина поморщилась. Ее, словно острым клинком, пронзила внезапная судорога, и расплывчатое видение жены Дина, толкающей коляску с сыном, вызвало у нее горькое рыдание. Она быстро повернулась на бок и придвинулась как можно ближе к Дженсону, облегченно вздохнув, когда его руки снова сомкнулись у нее на спине.

– Твоя очередь, Сарина, – сказал он несколько мгновений спустя. – Я хочу, чтобы ты рассказала мне о Мэй.

Собравшись с духом, она тихонько поведала историю Мэй, предварительно взяв с него клятву молчать.

– Боже, но каким дураком оказался Чен, – простонал Дженсон. – Как они могли подумать, что им удастся сбежать?

– Я даже не знаю, жив ли Чен, – прошептала Сарина, и ее сердце сжалось при воспоминании о пепельно-сером лице и пустых глазах юноши.

– Бедные, невинные дурачки, – снова пробормотал Дженсон.

Сарине хотелось спросить его, считает ли он их глупцами, потому что они осмелились пойти наперекор Во или потому что полюбили друг друга. Но она знала, что никогда не задаст подобный вопрос. Боль внутри нее начала слабеть, дрожь прошла, и она, нежась в объятиях Дженсона, повернула голову и глядела на мерцающие тени. Через несколько секунд она зевнула.

– Тебе хочется спать? – спросил он, нежно проводя губами по ее лбу, носу, губам.

Уже почти во власти сна, она повернула голову, и их губы встретились. Сарина легонько куснула его нижнюю губу. Дженсон застонал, и, хотя Сарине хотелось продолжить, она внезапно почувствовала, что уплывает куда-то вдаль. Ее веки тяжелели, она моргнула, отчаянно пытаясь удержать глаза открытыми. Ей хотелось большего, чем просто нежное прикосновение. Но ее веки снова сомкнулись.

И так, против своей воли, она – которая когда-то отчаянно жаждала сна – бесславно сдалась ему. Сарина заснула.