Триумф рыцаря

– Благодари Бога, что люди не слышали твоих слов, когда ты налетела на меня.

– А что я такого сказала? Попросила, чтобы ты не убивал брата.

– Нет, мадам, ты назвала меня идиотом!

– А если бы они слышали, что бы ты сделал?

– Пришлось бы тебя избить, – мрачно ответил он. – Иначе мне не удалось бы сохранить свое достоинство.

Пальцы Игрейнии замерли на пряжке. Эрик произнес это совершенно спокойно и как само собой разумеющееся. Но она ему не поверила. Этот мужчина всегда вежливо обращался с женщинами. Со всеми, кроме нее. И это качество примирило с ним Игрейнию. Шотландец сознавал свою силу и поэтому был великодушен. Достоинство, которое так редко встречалось в мужчинах.

– Я вела себя так, как считала нужным, – ответила она и, притворившись, что ее нисколько не поразили его слова, продолжала заниматься доспехами, но при этом очень старалась, чтобы он не заметил, как дрожат ее пальцы.

– Хочу тебя предупредить: поосторожнее со своим влиянием на людей.

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– А мне кажется, прекрасно понимаешь. Похоже, есть такие, кто с радостью отдаст за тебя жизнь.

– Если ты о Тейере, то я с ним давным-давно не виделась.

– У Тейера есть причины испытывать к тебе благодарность. Он молод и романтичен. Но я сейчас не о нем.

– Тогда… о ком?

– Во-первых, миледи, ты должна знать, что мы с Джейми двоюродные братья. Мы связаны родовой честью и ратными подвигами, когда мы прикрывали друг другу спину. Он никогда меня не предаст, и мне странно видеть, что ты решила, будто способна нас поссорить. Я прекрасно вижу, как ты любезничаешь с моими людьми и особенно с Джейми. Я не слепой и не глухой. Я замечаю все твои кривляния в зале. Но люди не видят тебя, когда мы разговариваем наедине, и принимают твое поведение за доброжелательность. Я позволял тебе играть в твои игры, пока они не причиняли вреда и доставляли тебе извращенное удовольствие. Но ты должна знать – ни один мужчина в этом замке не посмеет бросить мне вызов из-за тебя, что бы ты ни предпринимала и как бы ни надеялась на их преданность.

Игрейнии кровь бросилась в лицо, и она отвернулась к камину.

– Я не собиралась ничего предпринимать! А Тейер и его друзья – порядочные люди, и ты сам прекрасно это знаешь. Тейер поехал с нами, чтобы меня охранять, и я была у него в долгу, когда взялась лечить его раны. Что же до твоего брата… я разговариваю с ним, потому что он мне нравится.

– Сегодня я это понял. Но тебе не следует за него тревожиться: Джейми – один из лучших фехтовальщиков в мире.

– И мог бы тебя победить? – Игрейния подняла на мужа глаза.

– А ты бы хотела?

– Просто интересно.

Эрик отошел в сторону и снял тяжелые доспехи. Игрейния тревожно стрельнула в него взглядом: ей показалось, что муж в ярости, но скрывает это.

– Я пойду в зал.

– Нет. Я устал, вспотел и весь перепачкался. Разыщи Джаррета, пусть прикажет принести ванну.

Она колебалась.

– Передам, когда пойду вниз.

– Нет. Сейчас.

Она обернулась. Эрик расшнуровал подбитую ватой куртку, которую носил под кольчугой. Промокшая от пота рубашка прилипла к его телу.

– Нет, – повторил он. – Вниз ты пойдешь. Но только не теперь.

Шотландец стоял на некотором отдалении, у камина. И то ли от этой отстраненности, то ли от его тона Игрейния почувствовала, как в ней поднимается дух противоречия.

– Почему? Неужели ты считаешь, что я сумею сбежать из зала, в котором полно твоих людей? Тем более ты сам сказал, что мне не удастся никого переманить на свою сторону? Так что и беспокоиться не о чем.

– Ты не пойдешь вниз, – спокойно ответил он, – потому что я хочу, чтобы ты оставалась здесь.

– Ты хочешь, или ты приказываешь мне остаться? Если я уйду, ты прикажешь кому-нибудь притащить меня сюда?

– Попробуй – увидишь. – Эрик подошел к двери и грустно улыбнулся: – Ну так как? Решаешься?

– Я выйду, а меня тут же приволокут обратно?

– Не исключено. Может быть, я сам этим займусь. Ну так как?

Игрейния обвела взглядом его фигуру. Слипшиеся волосы, ноги в грязи – все говорило о том, что он совсем недавно занимался военными учениями.

– Я жду, – тихо произнес он. Игрейния презрительно вздернула голову.

– Если потащишь, разорвешь мне всю одежду. – Она вернулась к камину и села около него.

– Ты забыла отдать распоряжение насчет ванны, – напомнил Эрик.

– Ты ближе к двери.

– Сейчас ближе я. А до этого ближе была ты. И я попросил тебя достаточно вежливо.

– Могу повторить только то, что ты уже много раз слышал: я здесь пленница. А пленники не лакеи, которые с готовностью исполняют приказы господ.

Улыбка шотландца стала шире – дурной признак. Игрейния вспомнила, что с самого начала хотела сбежать, потому что не знала, насколько серьезно он на нее разозлился.

Он шагнул к ней. Она поднялась.

– Я распоряжусь о ванне. – Она проскользнула мимо мужа, открыла дверь и нос к носу столкнулась с Джарретом. Передала ему желание Эрика вымыться и стояла на пороге, борясь с желанием броситься вслед за ним. Тяжелая ладонь легла ей на плечо и избавила от всех сомнений.

– Благодарю, миледи, ты очень любезна. Игрейния покосилась на его руку.

– А держать меня обязательно?

– Еще бы. Меня совсем не привлекает мысль позволить тебе поддаться искушению бежать в зал, а потом унижать, когда я взвалю тебя на плечо и потащу наверх.

– Как трогательно, что ты тревожишься о моей репутации! Но лучше бы ты вспомнил об этом раньше, когда затевал шутовской брак.

– Это официальная церемония, а как ты на нее попадаешь, не имеет значения.

– И не имеет значения, что ты уходишь, не раскрыв рта? – напомнила она.

Эрик пожал плечами.

– Возвращайся в клетку, маленькая птичка.

Игрейния прищурилась. Как бы ей хотелось, чтобы шотландец не мог читать ее мысли. Его прикосновение лишило ее воли. Она опять оказалась у камина и ощутила, как давят на нее стены, хотя помещение было достаточно просторным.

– Прекрасно, – произнесла она. – Я остаюсь. И пока ты моешься, будем говорить друг другу колкости.

– Не понимаю, Игрейния, почему тебе так хочется говорить колкости? Ты пленница. Но тебе позволено носить богатые одежды. Твоя тюрьма – это твой бывший дом. Ты кокетничаешь с мужчинами, принимаешь пищу вместе со всеми и не отрицаешь, что тебе нравятся некоторые из твоих злобных тюремщиков.

– Но они все равно остаются тюремщиками. А ты учишь военному искусству тех, кому придется воевать с людьми, которым я храню верность. И которых люблю.

– Доброго короля Эдуарда! – усмехнулся Эрик. Игрейния колебалась.

– Я выросла в Англии. Там, где его считают славным и могущественным королем, высокородным и справедливым, – одним словом, Плантагенетом, кому дана власть повелевать и издавать законы. – Ее голос дрогнул. – Я видела его при дворе. Как и подобает королю, он был добр и великодушен.

– Да, да, я совсем забыл: графская дочка знает толк в придворной жизни. Ты знавала Эдуарда. И Роберта Брюса – тоже. Не сомневайся – Эдуард считает тебя не менее значительной пешкой, чем Брюс. Вот только почему он не желает тебя спасать, этот добрый и великодушный король? Он тебя предал! И ты прекрасно знаешь, что он не раз отдавал приказы нападать на мирных поселян.

– Я знаю только одно: люди и с той, и с другой стороны, завоевывая земли врага, проявляли злонамеренность и жестокость, – ответила Игрейния.

– Мы не нападали на Англию, – возразил Эрик. – Это Эдуард старается нас захватить. А мы защищаемся как можем. И будем продолжать, доколе хватит сил. Я обучаю людей сражаться против тирании.

– А сражение со мной – это тоже война против тирании? – сердито спросила Игрейния.

– Ваша война давно проиграна, бой окончен, вы – завоеванная территория. А я вовсе не тиран.

– Самый настоящий тиран! – вскричала она. – И я, как и Шотландия, буду сопротивляться, пока смогу…

Раздался стук в дверь. Игрейния замолчала – она не желала брать в свидетели слуг.