Цветок Дракона

– Ты великолепна, мой дорогой Цветок Дракона, – выдохнула мадам Блю. В ее глазах стояли слезы, когда она шагнула назад, чтобы получше рассмотреть Сарину. – По-настоящему великолепна.

Это мнение разделял и каждый мужчина, который ступал в вестибюль тем вечером и обнаруживал ее вместо мадам Блю. С нескрываемым удовлетворением Сарина наблюдала, как удивление на их лицах сменялось восторгом, а затем они немедленно переходили к весьма лестным предложениям, которые она вежливо отклоняла.

Ее очевидный успех у мужчин мало порадовал остальных девушек. Как только одна из них замечала, что ее постоянный клиент слишком долго задерживается в вестибюле, она тут же спешила к нему и уводила прочь. Как правило, даже в этом случае посетитель оборачивался, чтобы еще раз взглянуть на Сарину, но она быстро научилась не обращать внимания на эти взгляды.

В этот вечер Сарина узнала, что не все посетители приходят сюда из-за девушек. Некоторые почти все время проводили в курильне, где сидели, откинувшись на шелковые подушки, в обществе одной лишь трубки. Многие предпочитали азартные игры в первой гостиной, а другие клиенты выбирали вторую гостиную, где, попивая шерри и самшу, слушали, как Ариадна и Фелиция напевают песенки из модных оперетт.

В свою комнату Сарина вернулась только к четырем утра. У нее ныла спина, непривычная обувь натерла ноги, но на лице ее играла улыбка. Как без меры возбужденный после замечательного дня рождения ребенок, она считала и пересчитывала каждую из своих маленьких побед в этот вечер, словно они были драгоценными подарками. У нее получилось, радостно уверяла она себя, здесь она будет в безопасности!

За окном ее спальни природа меняла цвета. В маленьком саду за домом деревья утратили свою свежесть, азалии поникли, а розы засохли. В расставленных по дому голубых фарфоровых вазах желтые розы сменили золотистые хризантемы, а нежно пахнущие гвоздики – фиолетовые астры. До дня рождения Сарины, когда ей исполнялся двадцать один год, оставались считанные недели.

Как и прочие обитатели этого дома, она спала днем, просыпаясь обычно к часу. Временами, накинув легкое шелковое платье и натянув на голову капюшон, она гуляла по узким улочкам Чайнатауна. Иногда просто сидела в кресле-качалке в уединенном садике позади дома и смотрела, как полуденные цвета растворяются в чернильной ночи. И непременно раз в неделю она нанимала экипаж и проезжала мимо дома номер восемнадцать по Казуарина-роуд в надежде наконец застать Динов. Но за закрытыми ставнями по-прежнему не было заметно никаких признаков жизни, а вновь обратиться к мальчику-слуге она не осмеливалась, считая, что люди Во вполне могли приказать ему тотчас сообщить им о ее появлении. Она не хотела подвергать себя риску вместо Анны Дин застать в доме Во Шукэна.

Несмотря на восхищение и растущую любовь к мадам Блю, Сарина не могла заставить себя ей открыться. Не могла она доверить свой секрет и Мэй, боясь, что трубка развяжет ей язык и в опиумном дурмане она может предать Сарину. Поэтому Сарина держала свой секрет при себе, скрывая его, так же как и свое имя, за белой маской, голубым платьем и вуалью молчания.

Так было до того утра, когда она проснулась от собственного крика, вырванная им из кошмарного сна. Ее тело сотрясала дрожь, руки сжались в кулаки, а сердце с болезненной яростью билось о ребра. Во сне смерть сомкнула свои бескровные пальцы на горле ее сына и Сарина почувствовала это прикосновение так отчетливо, словно костлявая высасывала жизнь из нее самой.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Мэй в небрежно наброшенном халате и с трубкой в руках. Она подбежала к кровати и обняла Сарину за плечи.

– Я слышала, как ты кричала, – сказала она. – Что случилось, сестра моя?

– Мне приснился ужасный сон, – прохрипела Сарина, все еще с трудом дыша и держась за горло. – Боже мой, я чувствовала… он умер и я… словно я умерла, и он…

– Кто умер?

– Мой ре… мой о-отец. – Правда чуть было не выскочила наружу, но Сарина вовремя остановилась. – Он лежал там, и я не могла дышать, и…

– Вот. – Мэй протянула ей трубку. – Она прогонит преследующих тебя демонов.

– Нет. – Сарина оттолкнула ее руку. – Я не могу.

– Но она подарит тебе спокойствие, в котором ты так нуждаешься.

– Нет, Мэй, – простонала Сарина, вспоминая, как тщетно она пыталась заставить свою подругу бросить опиум. – Я не хочу. Посмотри, что она сделала с тобой.

– У меня тоже есть свои демоны, Сарина, – с горечью призналась девушка, – и я не могу жить без грез, которые дарит мне опиум.

Грезы во сне. Как хорошо Сарина помнила то утонченное чувство невесомости и покоя. Самое главное – покоя.

– Одна затяжка, сестра моя, может быть, две, – уговаривала ее Мэй. – Опиум облегчит твою боль и прогонит демонов. – Она поднесла трубку к упрямо сжатым губам Сарины. – Вдохни глубоко и почувствуй власть опиума, и он сделает твое тело легким облаком.

Сарина вдохнула и закашлялась, проглотив немного резкого белого дыма. Вторая затяжка далась легче, третья – еще легче. Один раз, пообещала она себе, только для того, чтобы заснуть. Вскоре знакомая сладостная пустота понемногу охватила ее, избавляя тело от боли, голову от страха и заменяя их сладостным, всепобеждающим спокойствием. Сарина вздохнула и закрыла глаза. Мягкое розовое облако, рожденное из лучей поднимающегося солнца, – примета еще одного летнего утра – подняло ее и понесло к благословенному забвению.

В следующий раз, проснувшись от кошмара, Сарина почти что ожидала увидеть около себя Мэй с разожженной трубкой. Но вместо этого с разочарованием обнаружила, что комната тонет в полумраке осеннего дня и что, как бы она ни пыталась, она не может заснуть. В этот вечер она впервые с трудом справилась с ролью хозяйки заведения. И теперь каждый раз, когда ночью ее одолевали ужасные сны, она проводила следующий вечер в каком-то оцепенении и валилась в четыре утра на кровать, в отчаянии призывая сон, который не приходил.

Однажды после очередного сна, в котором она гналась за мальчиком, все время ускользавшим от нее, Сарина пробралась в спальню Мэй и докурила трубку, которую та, провалившись в сон, оставила непогашенной. После этого Сарина раздобыла себе трубку и держала ее наготове на прикроватном столике. Это только на случай, если вернутся кошмары, уговаривала она себя. Но так как ужасные сны все повторялись и повторялись, трубка вскоре стала для нее печальной необходимостью.

Сарина выкуривала полную трубку опиума каждое утро, перед тем как лечь в постель, – только тогда она могла быть уверена, что страшные сны не вернутся. И уже десять дней она действительно спала беспробудно.

В то утро, пытаясь доказать себе, что она может обойтись без помощи опиума, Сарина легла спать, не притронувшись к трубке. Она просыпалась несколько раз и, в конце концов сдавшись, встала с кровати около полудня. К своему удивлению, она обнаружила, что во рту пересохло, а нос покрыли мелкие бисеринки пота. Вскоре она начала отчаянно чихать. Весь день ее снедало беспокойство, и она не могла проглотить ни куска без того, чтобы не почувствовать тошноту. Вернувшись к себе, чтобы отдохнуть перед утомительным вечером, она внезапно согнулась пополам из-за страшной рези в желудке. Сарина упала на кровать и прижала колени к груди. Спазмы не утихали.

Через несколько минут раздался легкий стук в дверь, и в комнату медленно вошла мадам Блю.

– Ты плохо себя чувствуешь? – спросила она Сарину, которая в ответ с трудом удержалась от стона, так сильна была боль.

– Я немного устала, только и всего.

– Ты почти ничего не ела сегодня, и я заметила, что ты дрожишь.

– Мне кажется, у меня небольшая лихорадка.

– Это не лихорадка, – грустно сказала мадам. – Ты страдаешь потому, что больше не можешь без опиума.

– Но я пользовалась трубкой совсем недолго! – запротестовала Сарина.

– Десять дней не такой уж короткий срок, мой Цветок Дракона.

– Не может быть! – вскричала Сарина. – Я ведь не впервые курю трубку.