Добродетель в опасности

— Да, верно. Однако ваша оплошность — моя удача. Если бы вы не пропустили поворот, я бы вряд ли имел удовольствие еще раз встретиться с вашей очаровательной женой.

Женой… Честити покосилась на Рида. Он угадал мысли девушки. Обманывать было не в ее характере, и она собиралась раскрыть Моргану правду. Рид поспешил предупредить ее реплику:

— А я и не знал, что правительство разрешило пасти скот на этой земле.

— Официального разрешения не было, но у меня договоренность с индейцами. Они меня не трогают.

Рид кивнул, огромным усилием воли сохраняя на лице приветливое выражение.

— Ваша ферма недалеко отсюда?

— Да. Хозяйство у меня маленькое, зато дает неплохой доход.

Насчет этого Рид не сомневался.

Искренняя улыбка Моргана была настоящим произведением искусства.

— Я был бы очень рад, если бы вы остановились у меня на ночь. Моя кухарка не бог весть что, но вполне прилично накрывает на стол, и еды всегда больше чем достаточно.

— Спасибо за любезное приглашение, — с трудом выдавил Рид, — но мы с Честити торопимся в миссию.

— Очень жаль! — Морган посмотрел на девушку и обратился к ней напрямую. В душе Рида бушевала ярость. — Прошу вас, Честити, уговорите вашего мужа изменить свое решение. В здешних краях белые люди редкость, и мне не часто выпадает случай провести время в приятной компании.

Девушка нерешительно обернулась к Риду.

— Прошу прощения, — сказал тот и твердо добавил: — я не могу сознательно затянуть поездку еще на день.

Улыбка Моргана померкла, и Рид, нагнувшись, начал почесывать голень. Оружие было под рукой. Ненависть владела всеми его помыслами. В этот момент он даже мечтал о том, чтобы Морган выхватил свой револьвер.

— Ну ладно. Я вижу, вы ни за что не уступите, — заявил Морган, примеривая еще одну подкупающую улыбку, — надеюсь, вы не будете возражать, если я заеду в миссию после того, как вы устроитесь.

— Конечно, заезжайте, — Рид медленно выпрямился, — путь в миссию не заказан никому.

— Спасибо, преподобный отец.

Рида уже тошнило от этого обмена лицемерными любезностями. Он чувствовал, что долго не выдержит.

— Мне очень жаль прерывать эту встречу, но нам нужно ехать.

— Мне тоже очень жаль, мистер Джефферсон, — в голосе Честити звучали нотки искреннего сожаления, — надеюсь, мы с вами еще увидимся.

— Непременно увидимся, мэм.

Морган приподнял шляпу, и Рид резко стегнул лошадей поводьями. Упряжка испуганно рванула с места и понеслась вперед.

Рид видел напряженную позу Честити и знал, что ее молчание продлится недолго.

Морган быстро стер улыбку с лица и проводил взглядом удалявшийся фургон. Его люди переглянулись, и Уолкер рискнул прервать напряженное молчание.

— Только зря потеряли время, — проговорил он.

Морган резко обернулся к нему.

— Ты так думаешь? — процедил он сквозь зубы. — А по-моему, все получилось прекрасно.

Щетинистые усы Уолкера раздвинулись в усмешке.

— Может быть, ты заметил что-то такое, чего не заметил я, но мне показалось, этот пастор дал ясно понять: ему не понравилось то, как ты смотрел на его женщину.

— Я на него не обращал внимания. Я смотрел на его жену… а она смотрела на меня. Было совершенно очевидно, что она рада меня видеть.

Уолкер пожал плечами:

— Что верно, то верно.

— Она выглядит еще лучше, чем в день нашей первой встречи. В ней есть что-то такое… — Грудь Моргана начала медленно вздыматься. — Мне кажется, огонь этой женщины заключен не только в цвете ее волос. Она хотела познакомиться со мной поближе… и я предоставлю ей такую возможность.

— Да, если пастор не будет возражать.

— Он не будет возражать.

После этих слов Моргана повисла гнетущая тишина. Наконец Уолкер осторожно спросил:

— Неужели ты хочешь…

— Индейская земля — место дикое, — Морган вскинул свои темные брови, — здесь всякое бывает.

Уолкер оглядел остальных мужчин, стоявших рядом. Они удивленно смотрели на Моргана и наверняка думали о том же, о чем и Уолкер.

— Ты шутишь? — вскричал он. — Сейчас мы спокойно делаем свое дело, и все идет тихо-мирно, но если ты убьешь этого пастора, начнутся неприятности. По всей индейской территории будут рыскать конные шерифы.

Морган покачал головой:

— Вряд ли.

Уолкер передернул плечом:

— А Кончита? Как она это воспримет?

— Мне плевать на нее.

— Эта баба умней, чем ты думаешь. Тебе придется следить за ней в оба глаза!

Лицо Моргана вдруг стало свирепым.

— Нет такой проблемы, с которой я не мог бы справиться. Эту мексиканскую шлюху я просто выгоню, пусть ищет себе пристанище в ближайшем борделе!

— Какой же ты все-таки черствый мерзавец!

— Возможно… — Морган вновь посмотрел на дорогу — туда, где скрылся фургон, — но у меня такое чувство, что Честити может меня смягчить.

— Не нравится мне твоя затея, — наконец вступил в разговор Симмонс, — я не хочу принимать в этом участие.

Морган гневно сверкнул глазами:

— А кто тебя спрашивал?

— Я возвращаюсь в лагерь.

— Нет, ты останешься. Сначала нам надо найти бычков и позаботиться о деле, — он обернулся к Тернеру, — а Тернер поедет первым и покажет дорогу.

Скуластое лицо Тернера напряглось.

— Я уже говорил тебе: бычки убежали ночью. Сейчас они, наверное, разбрелись кто куда.

— Ты знаешь, где они! — Взгляд Моргана стал зловещим. — Просто тебе было лень опять собирать их и перегонять в лагерь. Но на этот раз не отвертишься. Мы сейчас же поедем за бычками и без них в лагерь не вернемся. Показывай дорогу!

Тихо выругавшись, Тернер резко развернул свою лошадь и погнал ее быстрым галопом.

Морган скакал сзади, глядя Тернеру в спину. Мысли его вернулись к той женщине, которая сейчас ехала в противоположном направлении. «Черт возьми, она опять ускользнула! Но ничего, это ненадолго. Осталось подождать самую малость», — успокаивал себя Морган.

— Тебе он не понравился, да? — спросила Честити, едва шевеля губами.

Фургон быстро катил по дороге. После встречи с Морганом прошло уже несколько часов. Все это время они почти не разговаривали друг с другом.

Рид ответил не сразу. Как он мог объяснить ей всю опасность ситуации? И опасность эта усиливалась одним непредвиденным обстоятельством, о котором Честити, похоже, не подозревала. Морган хотел ее. Рид видел вожделение, спрятанное за показной любезностью, и в душе его полыхала едва сдерживаемая ярость. Она и сейчас еще не остыла.

— Рид?

Смеркалось. Рид обернулся к Честити. Причудливые краски заката освещали нежные контуры лица девушки, и сердце Рида замерло при виде этой волшебной красоты.

— Рид…

Он с трудом справился с волнением.

— Кто не понравился?

— Ты отлично знаешь, о ком я говорю.

Рид решил промолчать.

— Ты был резок с ним.

— Разве?

— Да.

— Но мы не могли затянуть поездку еще на один день. У нас мало времени.

— Ты вел себя грубо.

— Раз ты так считаешь, я не буду с тобой спорить.

— Но почему? Он помог мне, Рид! Тогда, в магазине, он дал понять мистеру Доббсу, что в случае чего защитит меня. Не знаю, как бы все обернулось, если бы не он.

— Ты слишком доверчива, Честити.

— Как прикажешь тебя понимать?

Рид больше не мог скрывать свой гнев.

— Ты не замечаешь очевидного, того, что прячется за любезной улыбкой, — рявкнул он.

Честити застыла.

— Ты хочешь сказать, что мистер Джефферсон ведет себя неискренне?

Крепко сжав поводья в кулаке, Рид обернулся к Честити и в упор посмотрел ей в глаза:

— Да, но это еще не все.

— Что же еще?

— Он хочет тебя, Честити!

Девушка охнула. Щеки ее запылали.

— Ты ошибаешься! В его поведении нет ничего, кроме вежливой учтивости. Ты же с ним разговаривал и видел! Этот человек — настоящий джентльмен.

Ответ уже рвался с уст Рида, но он вовремя прикусил язык.

Лицо Честити неожиданно смягчилось.