Наследник раджи

— Письмо от Дост-Али-Хана? — спросил раджа.

Прочтя записку два раза, он поднял на слугу сверкающий взгляд:

— Ты знаешь содержание письма, Ганес?

— Разве слуга может читать письма, писанные к его господину?

— Ты уклоняешься от прямого ответа. Я не спрашиваю тебя, читал ли ты письмо, но спрашиваю, знаешь ли ты его содержание?

— Если Ганес и думает это, зачем говорить свои мысли? Он может ошибиться.

— Ну, Ганес, если ты привязан ко мне, то отвечай откровенно. Бог видит, что ради любимой женщины я готов на всякие опасности. Но не может ли случиться, что, вместо того чтобы помочь ей, я сам попаду в западню?

— Господин, — воскликнул Ганес, забыв всякую осторожность, — умоляю вас верить словам вашего слуги! Здесь нет западни, иначе Ганес не взял бы на себя поручение. Дост-Али-Хан не забыл ласки господина, я уверен в этом. Остальное мне неизвестно.

— Если ты знаешь это, то знаешь и еще кое-что…

Ганес еще ниже наклонил голову, но ничего не сказал.

— Время идет. Будь откровенен со мной, и я буду говорить с тобой прямо. Последнее, впрочем, надо обдумать. Если же ты не можешь говорить, как я того желаю, то оставь меня и позови Субдула.

Приказание было отдано тоном, не допускающим возражений, и Ганес вышел разочарованный. Том раздумывал еще о странном послании, когда в комнату вошел Субдул, все еще в одежде факира.

— Что, удачно? — поспешно спросил Том, вставая.

Черное лицо Субдула сияло удовольствием.

— Да, ваше сиятельство, я передал письмо, и саиб, которого я привел с собой, принес вам ответ. Письма у нас нет: было бы еще опаснее нести его…

— Я вполне доверяю тебе, Субдул. Брат не мог бы оказать мне больше преданности. Чем наградить тебя? Золотом?.. Драгоценными камнями?.. Почетным платьем?

— Ничем, ваше сиятельство. То, что господин назвал меня братом, для меня уже достаточная награда. А вот и саиб.

— Не уходи! Ты приобрел право знать все мои тайны. Сядь на эти подушки.

Субдул повиновался неохотно, еле-еле держась на ногах от усталости. Портьера снова поднялась, и вошел Берти Листон в самом нарядном из европейских костюмов Тома. Контраст между его фигурой и чисто восточной обстановкой этой сцены был так комичен, что молодые люди не могли удержаться от смеха.

— Дали вам поужинать? — спросил Том, пожимая руку Берти. — Если у вас есть сила говорить, расскажите мне, что с нашим милым генералом, леди Эльтон и их дочерьми?

Берти с оживлением рассказал о засаде близ Меерута, где генерал чуть не погиб.

— Какой герой и какой чудный человек! Что, ему лучше?

— Да, надеемся, но он сильно потрясен нравственно. Если бы он знал, что старшая дочь в безопасности, мне кажется, это был бы важный шаг к выздоровлению.

— Да, если бы знать это! — воскликнул Том в отчаянии. — Мне казалось, что я напал на след, но оказывается, что ошибся. Я хотел предупредить убийства в Янси, но дорогой меня на целых три дня задержали солдаты Дост-Али-Хана, и было уже поздно…

— Как это? — спросил Берти, не знавший ничего об ужасном эпизоде.

— Все перебиты, кроме одной девочки, которую мне удалось спасти чудом. Они сдались от недостатка провианта! Смерть была быстрая. Я видел их тела, разбросанные под открытым небом.

Берти закрыл лицо руками. Когда он их отнял, глаза его налились кровью, а лицо побледнело как полотно.

— Там была моя сестра с ребенком нескольких месяцев… Отправьте меня наказать этих скотов!.. О, если бы я был там!

— И вы ничего бы не могли сделать, — грустно отвечал Том.

— �