Добродетель в опасности

Честити судорожно сглотнула.

— Я боюсь, — сипло прошептала она, не удержавшись от постыдного признания.

— Честити… — Прежде чем посмотреть ей в лицо, Рид скользнул жарким взглядом по ее губам. Она заметила, какого труда ему стоило отвести глаза. — Лежи здесь и не бойся. Мы быстро переправимся. Всего несколько минут, и мы будем на другой стороне.

— Рид…

— Лежи здесь, Честити, пожалуйста. Скажи мне, что сделаешь, как я прошу.

В горле у нее вдруг сделалось сухо. Честити опять сглотнула и хотела что-то сказать, но наткнулась на умоляющий взгляд ярко-голубых глаз Рида.

Силой воли сдерживая душившие ее рыдания, девушка только кивнула в ответ.

Рид отпустил ее и встал. Она слышала, как он вышел из повозки, но так и не открыла глаз. Фургон дернулся и покатил вперед. Чес-тити почувствовала, как он постепенно спускается в воду, и крепко зажмурилась, не смея дышать от страха.

Рев воды становился все громче.

Когда в повозку ударила первая волна, лошади недовольно заржали.

Фургон закачался.

За плотными ледяными струями дождя Рид с трудом различал бурлящие волны, которые яростно били по колесам, раскачивая повозку. Он крепко держал поводья и силой тянул вперед упиравшихся лошадей.

Внезапно фургон подхватило течением, и он угрожающе накренился. Бревно, плывшее по воде с бешеной скоростью, ударило в борт, и повозка затряслась под ними.

— Проклятие! — пробурчал Рид, беспокоясь за Честити.

Сзади, из глубины повозки, не доносилось ни звука. Он вывел упряжку на середину ручья. Здесь течение было сильнее.

Лошади громко заржали и встали. Рид прикрикнул на них, заставив двигаться дальше. А гроза ревела и бушевала. Гремел гром, трескучие молнии пронзали свинцовое небо, и оно обрушивалось вниз ливневыми потоками, лупившими Рида по плечам.

Наконец упряжка добралась до другого берега.

Рид остановил лошадей, как только они ступили на твердую землю, а сам, спрыгнув с кучерского сиденья, бросился к заднему борту повозки. Он уже откинул парусиновый полог, как увидел в воде далеко от берега запасное колесо. Оно оторвалось от бокового борта фургона и зацепилось за камень.

Колесо тянуло и приподнимало течением. Надо было срочно достать его, пока оно не уплыло.

Рид зашел в воду и поймал колесо как раз в тот момент, когда вода сдернула его с камня. С трудом держась на ногах, он пытался получше ухватиться за него, а когда обернулся и увидел несущуюся на него огромную ветвь, было уже поздно: он не успел увернуться от сокрушительного удара.

Падая в бурлящий поток, Рид почувствовал, что теряет сознание.

Увидев, что Рид падает, Честити закричала. В следующее мгновение он исчез под водой, и ужас охватил девушку.

Спрыгнув на размытый дождем берег, Честити, не помня себя, побежала к бурлящей воде. Она видела, как Рид вынырнул из потока, пытаясь устоять на ногах. Она звала его, и этот испуганный крик-мольба звучал у нее в ушах, когда она заходила в воду.

Она не могла потерять Рида! Еще и его? Нет, только не сейчас…

Рид еще не пришел в себя после удара и беспомощно барахтался в ручье, не в силах преодолеть течение. Нахлебавшись воды, он задыхался и ловил ртом воздух, пытаясь удержать сознание. Он слышал, что кто-то зовет его. Этот крик придавал ему сил.

Наконец в голове у него прояснилось. Он узнал голос Честити, обернулся и увидел ее рядом. Поборов слабость, Рид все же сумел удержаться на ногах, схватил девушку за руку, и они побрели к берегу.

Честити упала на колени в жидкую грязь. Рид опустился рядом. Они долго не могли отдышаться. Наконец он поднялся с земли и потянул за собой Честити. Обхватив ее рукой за талию, он нагнулся к ее лицу. Она прильнула к его боку и подняла глаза, судорожно всхлипывая.

Спустя несколько мгновений Рид помог девушке забраться в повозку и сел рядом с ней. Наверху вовсю бушевала гроза. Он долго сидел, спокойный и неподвижный, дожидаясь, когда Честити успокоится.

Наконец она перестала плакать. Рид протянул руки и заключил ее в свои объятия.

Честити ощутила себя в крепких объятиях Рида и невольно охнула от счастья. Он прильнул губами к ее губам, и она с восторгом ответила на этот поцелуй. Его язык проник ей в рот, поцелуй становился все более жадным и требовательным. В приливе чувств Рид бормотал ей какие-то нежные слова, и она уже не слышала звуков грозы.

Девушка отвечала поцелуем на поцелуй и лаской на ласку. Она все крепче обнимала его за шею, стремясь избавиться от только что пережитого ужаса. В то страшное мгновение, когда Рид у нее на глазах ушел под воду, она вдруг поняла, почему ее так влекло к нему с самого первого дня их встречи, почему все-таки решила остаться с ним, несмотря на все разногласия. Эти несколько минут на реке установили между ними такое доверие, какого нельзя было достичь словами.

Страсть нарастала. Губы Рида оставили ее губы. Откинув мокрые пряди с лица девушки, он убрал поцелуями капли дождя с ее лба, погладил губами ее трепещущие веки, затем снова вернулся к ее губам. Его поцелуи становились все более жаркими. Шепча пылкие слова любви, он попробовал на вкус ложбинки ее уха, нежную мочку, скользнул губами по подбородку и стройной шее. Его поцелуи приятно согревали ее продрогшее тело. Он спустил платье с плеч и, задохнувшись от волнения, нежно погладил белые груди, потом нагнул голову и припал трепещущими губами к розовому соску.

Честити охнула от охватившего ее восторга.

Рид вдруг резко отпрянул. Было видно, какого усилия ему это стоило. Он смотрел в глаза Честити, ожидая, что она скажет. Но, не в силах справиться с бушевавшей в ней бурей чувств, она не могла говорить.

Воцарившееся между ними молчание становилось натянутым.

Честити лежала под ним, и Рид мучился от непереносимого желания. Ее потемневшие от воды волосы покрывали подушку веером огненно-рыжих локонов, на гладкой коже лица блестели капельки влаги, а мокрые ресницы густо обрамляли глаза, сверкавшие зелеными искорками. Губы девушки были раскрыты, и Рид жадно смотрел на них, то и дело опуская взгляд на теплую женственную плоть, которую только что пробовал на вкус.

Она была прекрасна. Он видел доверие в ее глазах и знал, что она готова ему отдаться. Совсем недавно эта девушка, забыв про страх, смело бросилась в бурный поток спасать его. Сейчас она вся горела от страсти, и можно было легко овладеть ею. Думал ли он об этом с самого начала, когда прикоснулся к ней и заключил в свои объятия? Рид и сам не знал ответа. Да, он сильно желал ее, но не мог разобраться в своих мыслях. Лишь в одном он был уверен: здесь, на краю земли, они были совсем одни, и самое главное чудо ждало его в объятиях Честити.

Он убрал прядь волос с ее щеки и прошептал слова, которые шли из самого сердца, из того его уголка, который остался нетронутым, несмотря на горькие потрясения последних лет и сумятицу этих дней:

— Я хочу тебя, Честити. Это желание зрело во мне с того момента, когда я впервые отчетливо тебя рассмотрел, но никогда еще оно не было таким сильным, как сейчас. Мне кажется, никому не дано испытать более острые чувства. — Рид помолчал, чувствуя, что его слова, несмотря на их искренность, все же звучат преувеличением. — Но мне надо знать, что ты тоже этого хочешь. Я должен быть уверен, потому что… потому что я не хочу тебя обидеть.

Честити подняла на него блестевшие от слез глаза и прошептала:

— Ты сказал, что хочешь быть рядом со мной. Я тоже хочу этого, Рид… Но я помню и другие твои слова. Ты говорил, что у тебя свои недостатки, у меня — свои, и они уводят нас в разные стороны. — Замолчав, Честити сделала глубокий вздох и продолжила с явным усилием: — Может, это и так, — губы ее задрожали, — но одно я знаю точно: я хочу тебя, Рид, очень хочу. — Она опять замолчала, заметив сомнение в его глазах. — А ты уверен в своем желании, Рид?