Поединок сердец (Лэрд, который меня любил)

— Это нелепо.

Приподняв брови, она холодно спросила:

— Кажется, вы предложили мне выбирать условия, не так ли?

Он смерил ее сердитым взглядом.

— Полагаю, что да.

— Килуху предстояло выполнить, в общем, довольно незатейливые задания. Найти самый сладкий мед; принести бритву, ножницы и гребень, а также зеркало, которые находились между ушей дикого кабана; остальное в том же духе.

— Достать зеркало, которое находится между ушей дикого кабана? И это вы называете незатейливым заданием? — Маклейн взял книгу и хмуро уставился в текст. — Глупая идея.

— Вовсе нет! Задание насчет меда можно оставить как есть, и так все понятно. А вот голова кабана… — Она покусала губу, а затем просияла. — Знаю! Пусть это будет ленточка собачки леди Кинлосс.

Маклейн покачал головой, невольно улыбаясь:

— Собачка леди Кинлосс? Это не кабан, а просто поросенок.

Кейтлин стоило большого труда не рассмеяться в ответ.

— Не очень удачный каламбур.

— Как и большинство каламбуров. — Маклейн перелистал книгу. — Значит, Херст, вы всерьез предлагаете вот это?

— Каждый из нас должен выполнить три задания, основываясь на тексте легенды.

— Справедливо. Кто выбирает задания?

— Мы выбираем их друг для друга. Кроме того, я не хочу, чтобы в нашей затее участвовали другие гости. Думаю, вам тоже этого не хочется.

— Разумеется, нет.

Кивком Кейтлин указала на книгу:

— Нашли какие-нибудь задания, которые показались вам интересными?

Со скептической миной на лице он перевернул несколько страниц.

— Возможно.

— Значит, вы согласны следовать сюжету мифа, для того чтобы мы положили конец нашему спору, раз и навсегда?

Александр закрыл книгу и хлопнул ладонью по корешку, задумчиво разглядывая Кейтлин. Нужно признать, она здорово придумала. Победа будет еще слаще, ведь он выиграет у нее по предложенным ею же самой правилам.

Однако нельзя так быстро соглашаться. Александр пожал плечами:

— Не знаю, Херст. Когда я предлагал вам назвать условия игры, я предполагал что-нибудь попроще, Например, вытащить из колоды карту или побежать наперегонки.

Она вскинула подбородок и пошла прямо на него. Карие глаза лукаво сверкнули.

— В чем дело, Маклейн? Боитесь проиграть?

Ее близость немедленно отозвалась в его теле.

— Слишком много возни, однако… — Он осмотрел ее с головы до ног весьма красноречивым взглядом, задержавшись на груди и округлых бедрах. — Мне доставит ни с чем не сравнимое удовольствие видеть, как вы проиграете. Наблюдать, как вы бьетесь, чтобы выполнить задания, будет мне дополнительной наградой.

— Мы еще посмотрим, кто будет проигравшим.

Одарив Маклейна одной из тех загадочных женских улыбок, что способны воспламенить любого мужчину, Кейтлин отвернулась и провела пальцами по столешнице, рассеянно погладив обод филигранного серебряного блюда.

Александр не сводил с нее глаз, представляя, как она невесомо, точно легким перышком, дотрагивается пальцами до его плоти, которая и без того была уже в полной боевой готовности.

«Будь оно все проклято! Она сводит меня с ума!» Она повернула голову, и на минуту ее чистый профиль застыл на темном фоне балконной двери.

— Вам будет полезно посоревноваться с таким человеком, который не боится вашего крутого нрава.

— Люди меня не боятся.

— Ой ли? — Кейтлин бросила на него взгляд поверх плеча, с кокетливым жестом, известным со времен Евы. — Вы так считаете? Нагоняете бурю, потрясаете молниями и делаете вид, что никому нет дела до вашего проклятия? — Она указала рукой в направлении сада. Он знал, что там все дорожки завалило упавшими ветками. — Как тут не испугаться?

— Но вы-то не боитесь.

Она махнула рукой:

— Я выросла, слушая бабушкины рассказы о вас и вашем клане. Я знала о вашем проклятии с тех пор, как повзрослела настолько, чтобы забираться к бабушке на колени.

— Ах да. Ваша бабушка — достопочтенная Нора. Мне сказал Хью, когда я видел его в последний раз. — Александр отлично знал достопочтенную Нору, но не питал к деревенской колдунье особой любви. Она была сильной ведьмой, он отдавал ей должное. Он доверил бы ей жизнь — как целительнице. Но ему также было известно, что она сплетница и обожает совать нос в чужие дела, особенно в дела его семьи.

Обернувшись, Кейтлин посмотрела ему в лицо:

— Так что же, Маклейн? Решено? Берем задания из легенды? По три задания на каждого, назначаем их друг для друга. И другие гости не должны нам помогать.

На ее губах играла дразнящая улыбка.

Как она элегантна, как соблазнительна! Его кровь взыграла. К собственному удавлению, Маклейн вдруг понял, что готов уступить ей в чем угодно, чего бы она ни пожелала.

«Черт возьми, что со мной творится? Я не болонка, которую водит на поводке девица, едва успевшая попрощаться с детством».

Он положил книгу на стол.

— Столь глупые игры не для меня. Мы придумаем другие, более привычные условия.

Она взглянула на него с сожалением:

— Возможно, вы правы. Вы слишком зрелый и умудренный жизнью человек, чтобы наслаждаться тем, что действительно забавно. Думаю, в вашем возрасте нужно соблюдать осторожность, чтобы не показаться смешным.

В его возрасте? Неужели она считает, что 6н слишком стар? Слишком стар, чтобы участвовать в глупой забаве, слишком стар, чтобы выполнить ее задания? Слишком стар для нее?! Ни один мускул не дрогнул на лице Александра, но его кровь вскипела, и буря за окнами вторила его негодованию.

Самое неприятное — она ведь бросила ему в лицо его же собственные слова. Про то, что она не может быть по-настоящему интересна зрелому мужчине, так как слишком молода и неопытна. Как легко она перетасовала колоду!

Александр ударил кулаком о столешницу. Кейтлин вздрогнула и побледнела. Он наклонился к ней:

— Я принимаю ваши условия.

Целую долгую минуту она просто смотрела на него, потом в ее глазах загорелся радостный огонек. Она подошла к письменному столу — ее движения были так грациозны, что у него защемило сердце, — коснулась ладонями стола с противоположной стороны и наклонилась вперед. Ее губы были в опасной близости, так легко было бы их поцеловать…

— Значит, договорились, Маклейн. Три задания.

Они стояли лицом к лицу, разделенные гладкой дубовой столешницей, как два противника, готовых к бою. Его первым побуждением было перегнуться через стол и схватить ее за талию, чтобы привлечь в объятия. Потом выпить бы ее сладость, заклеймить поцелуями и показать, на что он способен, невзирая на почтенный возраст!

Именно так все пошло вкривь и вкось в прошлый раз. Она была соблазнительна, и он, точно неопытный юнец, не устоял. Тогда она бросила его, а он сгорал от желания. На сей раз страдать придется ей.

Ее губы были всего в дюйме от его собственных. Теплый карий цвет глаз напоминал жидкий шоколад, а безупречная кожа была как сливки.

— Я готова принять от вас любой вызов.

— Любой?

Он дерзко оглядел ее. Она стояла так близко, что Маклейн чувствовал тепло ее кремовой кожи.

— Я принимаю ваши условия, но вы должны понимать: в случае проигрыша я рискую потерять свободу, так как вы признали, что можете ее у меня отнять, если вам заблагорассудится. Поэтому, если выиграю я, я хочу получить от вас нечто большее, чем веселая ночь в моей постели.

Она встревожилась:

— Чего ж больше?

Уловив тревогу в ее голосе, он усмехнулся:

— Если я выиграю, вы не просто окажетесь в моей постели, но на целых две недели станете мне любовницей — и сделаете это в открытую, чтобы все знали.

Он видел, как бешено бьется жилка на ее нежном горле. Она попыталась проглотить стоящий в горле ком, но не смогла. Наконец Кейтлин сказала едва слышно:

— Принимаю.

— А когда я приму то, что мне будет причитаться после моей победы, вы пожалеете, что вообще встретили меня.

Стоя с высоко поднятой головой, она шепнула с таким искренним сожалением, что ему тут же сделалось не до смеха: