Прелестная беглянка

Скоро она узнала, что, как только окончатся Аскотские скачки, принц-регент отправится в Брайтон и постепенно все богатые дома перестанут устраивать приемы, а их владельцы или последуют за его королевским высочеством, или же до осени удалятся в свои загородные усадьбы.

...Петрина спросила у мистера Ричардсона, кто будет обедать у графа в этот вечер, и секретарь показал ей список приглашенных. Их было всего двадцать, и возглавляли список, разумеется, принц-регент и леди Хартфорд, а следующее имя, которое бросилось Петрине в глаза, было имя леди Изольды.

Петрина отправилась с герцогиней на званый обед в Девоншир-Хаус, чувствуя себя Золушкой, которую не пригласили на бал.

Обед в Девоншир-Хаусе носил сугубо домашний характер, так что вернулись они рано и только поднялись по ступенькам портика, как дворецкий возвестил:

— Леди только что покинули столовую и направились в гостиную, а джентльмены все еще за столом.

— Ну, тогда мы незаметно проскользнем наверх, — ответила, улыбнувшись, герцогиня.

Она поцеловала Петрину в щечку и сказала:

— Спокойной ночи, дорогая. Не задерживайтесь и не ждите меня. Вы же знаете, как медленно я поднимаюсь по лестнице!

— Спокойной ночи, мэм, — ответила Петрина, приседая.

Герцогиня, опираясь на перила, стала неспешно подниматься со ступеньки на ступеньку. Петрина, подумав немного, сказала:

— В голубой гостиной есть книга, которую мне хотелось бы почитать. Я зайду за ней на минутку. — Она надеялась, что никого не встретит в гостиной, потому что этой комнатой никогда не пользовались по вечерам. Петрина отыскала нужную ей книгу, а также захватила журнал, который начала читать еще днем, и уже собиралась уйти, как вдруг почувствовала неодолимое желание выйти на воздух. Она знала, что вряд ли скоро заснет, если ляжет в постель. Последние два дня стояла сильная жара, так что Петрине даже пришлось прекратить верховые прогулки в парке. А сейчас ей так захотелось ощутить прикосновение ночной прохлады!

Она отложила взятые книги, откинула тяжелые шелковые занавеси, открыла французское окно и вышла на террасу.

Здесь она услышала женские голоса, доносившиеся из большой гостиной, а также мужской смех из столовой, окна которой тоже выходили в сад.

Петрина не стала прислушиваться, а скользнула вниз по ступенькам и не спеша, держась в тени, пошла по лужайке.

В саду было, как она и ожидала, тихо и прохладно. Яркий свет луны и звезд, сиявших в ночном небе, освещал дорожку, так что Петрина могла не бояться наступить на клумбу с цветами или наткнуться на кусты.

Девушка помнила, что в самом конце сада есть скамья недалеко от калитки в стене, через которую они с графом вошли в ту ночь, когда она украла письма из дома сэра Мортимера.

Ей хотелось посидеть здесь и отдохнуть от преследовавших ее мыслей о прекрасной леди Изольде и блестящей Ивонне Вуврэ. Она твердила себе, что есть много других предметов, достойных ее внимания, но ничего не могла с собой поделать. Она любила и, как женщины всех времен, хотела быть самой красивой и желанной для мужчины, которого любила.

Граф так умен, думала Петрина, она так невежественна, что, конечно, он находит ее во многих отношениях скучной.

Петрина скромно оценивала свои способности и была уверена, что леди Изольда, напротив, может умно, со знанием дела рассуждать о политике, скачках и о других интересующих его вещах, а она, Петрина, по своей молодости еще не скоро приобретет такие обширные познания.

«Но я постараюсь, — с яростным упорством сказала она про себя, — я постараюсь!»

Книга, которую она взяла в библиотеке и собиралась почитать в постели, была посвящена выведению различных пород лошадей, и в частности скаковых.

Петрина почти дошла до конца сада и уже искала в тени очертания скамьи, когда с удивлением заметила, что кто-то мелькнул и исчез в кустах.

Петрина замерла на месте.

— Кто здесь? — окликнула она.

Ответа не было.

— Я вас видела, — укоризненно сказала она, — так что прятаться незачем!

Она решила, что это кто-нибудь из слуг, а им не позволялось бывать в саду.

Петрина подошла к скамье, и ей показалось, что рядом в негустых кустах она видит фигуру.

— Выходите, — резко скомандовала она, — если не хотите, чтобы я позвала кого-нибудь из лакеев и вас вытащили силой!

Кусты раздвинулись, и вышел мужчина.

При свете луны она разглядела незнакомое лицо. Этот человек был не из Стэвертон-Хауса.

— Кто вы? — спросила Петрина. — И что здесь делаете?

— Я должен принести извинения.

— Вы понимаете, что это — частное владение и вход посторонним не разрешен?

— Да, и я сейчас же уйду.

Петрина неуверенно оглядела его и сказала:

— Если вы вор или взломщик, я не должна вам этого позволить!

— Клянусь, мисс Линдон, что у меня не было каких-либо дурных намерений.

— Вы меня знаете?

— Да.

— Но откуда и почему вы здесь очутились?

— Мне бы не хотелось отвечать на этот вопрос, но, уверяю вас, я не собираюсь причинять вам зла и, если желаете, сейчас же уйду.

— Кто вы? — спросила она опять.

Незнакомец улыбнулся, и она поняла, что он еще молод, не больше двадцати пяти, и хотя Петрина видела его не очень отчетливо, все же заметила, что одет он опрятно, пусть и не так элегантно, как подобает джентльмену.

— Меня зовут Николас Торнтон, но мое имя вам ничего не скажет.

— Чем вы занимаетесь?

— Я репортер.

— Вы репортер? — повторила Петрина и добавила: — Вы хотите сказать, что проникли сюда, чтобы описать происходящие события в доме графа? Уверена, что ему это не понравилось бы. Обед носит сугубо частный характер.

Петрина знала, что, когда принц обедал у кого-нибудь из своих друзей, принимались всевозможные меры предосторожности, чтобы слухи об этом не дошли до прессы.

Николас Торнтон опять улыбнулся:

— Уверяю вас, мисс Линдон, что визит его королевского высочества в Стэвертон-Хаус — не главная цель моего здесь присутствия.

— Тогда что же? — удивилась Петрина.

— Об этом я пока не могу говорить, но был бы благодарен вам за разрешение остаться.

— Интересно, а как вы проникли в сад?

— Я перелез через стену.

— Тогда вы действительно нарушили границы частой собственности. И мне ничего не остается, как громко закричать и позвать на помощь, чтобы вас отсюда вышвырнули!

— Умоляю вас не делать этого. Я знаю, вы добры к людям, стоящим ниже вас на социальной лестнице, и взываю к вашему милосердию.

— Почему вы решили, что я добра? — подозрительно спросила Петрина.

— Я слышал, что вы раздаете деньги уличным женщинам.

Слова Торнтона напугали Петрину: неужели ее поступки получили такую широкую огласку?!

— Пожалуйста, ничего об этом не пишите в вашей газете! — Теперь Петрина умоляла молодого человека. — Это чрезвычайно уязвит моего опекуна, да и сама я не хочу, чтобы такие сведения стали достоянием публики.

Николас Торнтон молча смотрел на Петрину. От него не укрылось волнение девушки, и он кое-что придумал.

— А могу я, в свою очередь, попросить вас об одолжении?

— Каком?

— Чтобы вы позволили мне остаться?

— Похоже, для вас это действительно важно, — все еще колеблясь, сказала Петрина. — Но я бы хотела знать почему.

— Так и быть, я вам откроюсь, если вы поклянетесь, что не перемените своего решения и не выбросите меня из сада.

— Но я могу поклясться, только узнав ваши доводы!

Петрина старалась быть острожной, ей очень не хотелось, чтобы граф прочел и газетах сообщение о ее щедрости к проституткам с Пиккадилли. Она могла себе представить, как будет шокирована вдовствующая герцогиня, узнав, что она, Петрина, разговаривала с уличными женщинами.

В растерянности девушка опустилась на скамью.

— Рассказывайте, и я постараюсь пойти вам навстречу.

— Это очень великодушно с вашей стороны, мисс Линдон! — ответил Николас Торнтон и сел рядом с ней. — Скорее всего мои обстоятельства покажутся вам не заслуживающими особого внимания, но от них зависит моя жизнь.