Добродетель в опасности

Честити охнула:

— Сегодня?

Ответом ей был лишь его суровый взгляд.

Рассерженная и удивленная его беспричинным гневом, девушка отвернулась и тут увидела Салли. Та стояла рядом с молоденькой блондинкой, и обе смотрели в их сторону. Они наверняка видели ее перебранку с Ридом! Честити готова была провалиться сквозь землю от стыда. Заставив себя улыбнуться, она подняла глаза на Рида и процедила сквозь сжатые зубы:

— На той стороне улицы Салли с подругой. Они на нас смотрят.

Рид равнодушно взглянул в их сторону.

— Они тебе машут. Помаши в ответ, — попросила она и поняв, что он не собирается это сделать, простонала: — Господи, что они подумают?

Рид прожег ее взглядом:

— Пусть думают что хотят. Мне нет до них никакого дела. — И повторил серьезным тоном: — Никогда больше не поступай так со мной, Честити. Этого слизняка я отпустил, но, если подобное повторится, я не могу за себя ручаться.

Честити не нашлась что ответить.

Они зашагали по тротуару, Честити по-хозяйски держала его под руку.

— Ну, теперь ты видишь, что я была права? Ты думала, что он твой, но ошиблась, подруга. — Салли обернулась к Опал, вопросительно вскинув брови.

Красавчик пастор никак не отреагировал на их попытки привлечь его внимание. На виду у всех он был совершенно поглощен своей спутницей: что-то шептал ей и смотрел так, что казалось, в целом мире существует только одна она.

На юном лице Опал появилось непривычно хмурое выражение.

— Я не думала, что он мой, — заявила она, — он действительно был мой… несколько мгновений.

— Пока не увидел Честити.

— Черт возьми, о ней он думал меньше всего, когда держал меня за руку и представлял сладкие минуты нашего свидания.

Салли громко расхохоталась:

— Что ж, может быть, несколько мгновений ты потешила свое воображение, но он наверняка забыл о сладких минутах свидания с тобой, как только услышал, что кто-то пытался прикоснуться к его жене.

— Это еще ничего не значит. Когда мужчина стоит перед алтарем и слышит, как женщина клянется ему в супружеской верности, он начинает считать ее своей собственностью, только и всего.

И все-таки Салли хотела, чтобы последнее слово осталось за ней. Она оглянулась на перешептывающуюся парочку.

— Да ты только посмотри на него! Знаешь, я еще никогда не видела, чтобы мужчина так смотрел на свою жену. Он просто пожирает ее глазами. И дураку ясно: он злится, что она пошла в этот магазин без него. Я могла бы поспорить на последний доллар, что Чарли Доббс сейчас стоит за прилавком в мокрых штанах. Взгляни на этого человека, — Салли покачала головой и невольно вздохнула, — он не бросит свою жену, даже если случится всемирный потоп.

— Да… но мне бы хотелось попытаться еще разок.

— Говорю тебе: не трать напрасно время!

Опал вдруг притихла.

— Что для этого надо, Салли? — серьезно спросила она подругу.

— Для чего?

— Что надо для того, чтобы мужчина вот так на тебя смотрел?

Лицо Салли сделалось унылым.

— Милая… если б я знала! — сказала она после долгого молчания, и в голосе ее послышались нотки искренней грусти.

Он еще сердился и не мог понять отчего.

Молча сидя в темном вагоне поезда, Рид рассеянно слушал монотонный перестук колес. После случая в галантерейном магазине прошло несколько часов, а он все никак не мог остыть.

Рид взглянул на соседнее место. Честити сидела с закрытыми глазами, но он знал, что она не спит. Их резкий разговор на улице перед магазином задал тон на весь остаток дня. Перед тем как они пошли на вокзал, к ним в номер заглянул доктор Карр. Разумеется, решение Рида отправиться в дорогу с незажившей ногой очень ему не понравилось. Приняв плату за лечение, старенький врач, по обыкновению не стесняясь в выражениях, высказал Риду все, что о нем думает.

Потом в комнату вошла Салли — попрощаться. Он почувствовал себя неловко в присутствии этой женщины, а потому разговаривал с ней хмурым, сердитым тоном. Честити сказала, что он вел себя неприлично, однако он сам так не считал.

Когда Честити чудесным образом нашла в номере свои очки там, где искала несколько раз до этого, его раздражение усилилось.

В довершение всего на вокзале выяснилось, что поезд задерживается и прибудет только к вечеру. Уже стемнело, и нога ныла так сильно, что, когда они наконец сели в поезд, ему с трудом удавалось скрывать боль.

Взгляд Рида задержался на спокойном лице Честити. Почему он так разозлился, услышав рассказ Салли? Ответ напрашивался сам собой. Честити то и дело шутила с огнем. Благие намерения побеждали в ней голос разума, и она, точно маленький ребенок в дремучем лесу, уверенно шагала вперед, совершенно не замечая опасностей, подстерегавших ее за каждым кустом.

Ясные глаза Рида потемнели. Дженни тоже верила в благие намерения. Она была честной, ласковой, полной жизни, но эту жизнь так быстро отняли у нее, что он до сих пор просыпался среди ночи и удивлялся, что ее нет рядом.

Но правда была безжалостной, а реальность — неумолимой. Перед смертью Дженни кричала ему, звала на помощь. А он не успел ее спасти, хоть и любил всем сердцем.

Однако Честити не просила о помощи, она помогала сама, не задумываясь о возможных последствиях.

Черт возьми, что за дурак бросил ее одну на произвол судьбы?

Надо узнать ответ на этот вопрос.

— Честити… ты не спишь?

Девушка беспокойно заворочалась и открыла глаза, в которых плясали злые зеленые огоньки.

— Ты еще сердишься?

Молчание.

— Этот лавочник получил по заслугам, но я был не прав, когда сорвал на тебе свой гнев, — искренне сказал Рид.

— Ты не должен был вмешиваться.

Рид не хотел спорить.

— Я бы сама все уладила, как в прошлый раз!

Губы Рида дрогнули в улыбке.

— Это правда, что ты уложила Доббса на обе лопатки?

Девушка густо покраснела.

— Я не хотела его бить, но он меня так разозлил… а потом он вдруг попятился и грохнулся на пол. Я не поверила своим глазам.

— Поделом ему.

— Нет, я не должна была… — Честити осеклась. — Вообще-то все правильно. Он низкий человек.

— Неужели ты думала, что он простит тебе это, когда снова пошла в магазин?

— Я не ожидала, что он опять ко мне полезет.

— Ты полагала, что он все забудет?

— Порядочный человек должен был признать свою ошибку.

— Если бы он был порядочным человеком, вообще ничего бы не случилось.

Честити промолчала.

— Ты уже не на востоке, Честити. Здесь слишком много желающих воспользоваться твоей… неопытностью. А я не хотел сидеть и ждать, чем все это закончится.

— Я понимаю.

Она смотрела на него чистыми, невинными глазами.

— Расскажи мне о своем банкире.

— Каком банкире?

— Который ждет тебя в Калдвелле.

— Он не мой. Это просто друг. Точнее, не совсем друг…

Риду стало не по себе.

— Если он не друг…

— Я с ним никогда не встречалась, поэтому, наверное, не могу назвать его своим другом…

— Ты с ним никогда не встречалась? — Рид удивленно уставился на девушку. — Ты хочешь сказать, что отправилась за сотни миль… одна, уверенная, что в конце пути тебя встретит человек, с которым ты никогда не встречалась, только потому, что он тебе это обещал?

— Он не говорил, что будет меня ждать. Я написала в письме, что выезжаю, и отправилась, не дожидаясь ответа.

Рид был потрясен.

Бледные щеки девушки тронул румянец.

— Ты считаешь меня глупой, но в глубине души я верю, что поступаю правильно. Я знаю, ты волнуешься за меня. Не надо. Понимаешь, — проговорила она срывающимся голосом, — я еду домой.

Честити с трудом сдерживала подступавшие слезы, и Рид сам почувствовал комок в горле.

Не в силах продолжать расспросы, он нежно обнял девушку и притянул к себе. Она положила голову ему на плечо, странно успокоив его своим теплом. Рид прижался щекой к ее волосам и сказал неожиданно ласковым голосом: