Тайна фамильных бриллиантов

Вошел Артур, и она встала. Никогда не походила она так на лилию, как теперь, в свободной утренней блузе из полупрозрачной кисеи. Ее богатая каштановая коса украшала высокой диадемой ее чудный белый лоб и как бы увеличивала ее рост. Она протянула ему свою изящную, маленькую ручку, и драгоценные камни, украшавшие ее пальцы, засверкали и заискрились на солнце.

— Как я рада вас видеть, мистер Ловель, — сказала она. — Мы очень скучали с Дорой. Лондон теперь точно пустыня какая. Я отправилась погулять вчера, и в парках так же пусто, безлюдно, как в Сахарской степи. Правда, театры открыты и в одном из них был вчера большой концерт, но эта гадкая Элизабета не позволила мне поехать туда. Вот если б жив был дедушка, то он меня, наверное, повез. Он возил меня всюду.

Миссис Маддон серьезно покачала головой.

— Ваш дедушка пошел бы за вами хоть на край света, мисс Лора, — сказала она. — Он вас избаловал. Хорошо бы было, если б ваш папа приехал, когда вы шалили в театре.

Мисс Дунбар посмотрела с лукавой улыбкой на свою старую няньку.

«Она всего восхитительнее, когда улыбается, нет, когда дуется, нет, всегда, всегда», — думал Артур Ловель, любуясь ею.

— Но я бы не шалила, старая Маддон, — весело воскликнула она. — Я бы тихо и смирно сидела в закрытой ложе с моей глупой, милой няней. К тому же как мог бы папа рассердиться на меня в первый день своего приезда?

Миссис Маддон закачала головой еще серьезнее прежнего.

— Я об этом ничего не знаю, мисс Лора. Но вы не должны ожидать, чтобы мистер Дунбар походил на вашего дедушку.

Неожиданное облако омрачило на минуту прелестное личико молодой девушки.

— Ты не думаешь, Элизабета, — сказала она, — чтобы папа был недобр ко мне.

— Я не знаю вашего папу, мисс Лора. Я никогда его не видывала; но индийский слуга, привезший вас в Англию, когда вы еще были совершенным ребенком, говорил, что ваш отец очень гордый и вспыльчивый человек и что даже ваша бедная мать, которую он любил более всего на свете, боялась его.

Улыбка совершенно исчезла с лица Лоры, и чудные глазки ее наполнились слезами.

— Ах! Что станет со мной, если папа не будет добр ко мне! — воскликнула она. — Я с таким нетерпением ждала его приезда. Считала дни, часы; а если он не любит меня, если…

Она закрыла лицо руками и отвернулась в сторону.

— Лора, — воскликнул Артур Ловель, впервые называя ее этим именем, — как может кто-нибудь не любить вас? Как…

Он остановился, явно стыдясь своей страстной вспышки. В этих немногих словах он высказал тайну своего сердца; но Лора была слишком невинным, чистым созданием, чтобы понять смысл, скрытый в этих словах.

Миссис Маддон, напротив, очень хорошо поняла, в чем дело, и с поощрительной улыбкой посмотрела на молодого человека.

Артур Ловель был большим ее любимцем; она знала, что он страстно любил ее барышню, но не мешала ему, считая его образцом благородства и честности.

Она теперь засуетилась с чашками и бросила значительный взгляд на Дору Макмагон, но та не поняла этого взгляда. Ее чудные черные глаза были устремлены на Лору и Артура; при виде страстного, нежного выражения лица молодого человека Дора то бледнела, то краснела, и машинально переворачивала страницы лежавшей перед ней книги.

— Сегодня утром принесли вашу новую шляпу, мисс Дора, — сказала Элизабета Маддон довольно резко. — Может быть, вы желали бы посмотреть на нее.

— Мою новую шляпку! — промолвила Дора как-то странно, словно не сознавая, что она говорит.

— Да, мисс, новую шляпу, которую вы вчера купили на Риджент-стрит. Я никогда не видела такой забывчивой, рассеянной девушки, как вы сегодня, мисс Дора.

Рассеянная молодая девушка встала с места, совершенно озадаченная неожиданным предложением миссис Маддон пойти наверх и посмотреть на новую шляпку. Но она охотно вышла из комнаты вслед за старой няней, которая привыкла к тому, что все ее слушались, даже своевольная наследница Модслей-Аббэ.

Лора осталась в комнате наедине с молодым адвокатом. Она снова села в мягкое кресло у окна и подперла голову рукой. Глаза ее были устремлены в пространство как-то странно, бессознательно. Это задумчивое выражение лица совсем не шло этому созданию, вечно веселому, как юная птичка.

Артур придвинул свое кресло к молодой девушке.

— Лора, — сказал он, — отчего вы вдруг замолчали? Я никогда не видел вас такой серьезной, разве только после смерти вашего дедушки.

— Я думаю о моем отце, — отвечала она едва слышно. — Я думаю, что, может быть, папа не будет меня любить.

— Не любить вас, Лора? Да кто же может не любить вас? — снова воскликнул молодой человек. — Если б я только смел — да, да, я должен высказаться. Вся моя будущность зависит от моего признания. Я не бедняк, не нищий, Лора, но ваше богатство так возвышает вас над всеми, что я боялся до сих пор вам сказать то, о чем вы сами должны были давно догадаться, как бы невинны вы ни были.

Молодая девушка посмотрела на него с изумлением.

— Я люблю вас, Лора, я люблю вас. Свет признал бы меня теперь недостойным вас по состоянию и положению, но я человек с амбициями и железной волей. Нет ничего невозможного для того, кто решился победить, и ради вас, Лора, ради вашей любви я преодолею все преграды, как бы страшны, неприступны они ни были. Я еду в Индию, Лора, за славой и богатством, ибо богатство и слава — послушные рабы смелого человека, они только не даются трусу. Помните, моя возлюбленная, что это богатство, стоящее теперь преградой между мной и вами, может в один день отойти от вас. Ваш отец еще не старик, он может снова жениться и иметь сына. Дай-то Бог, чтоб это случилось. Но будет ли это или нет, я не отчаиваюсь, если только могу надеяться на вашу любовь. О Лора, милая Лора, скажите одно слово надежды. Вспомните, как счастливы мы всегда были вместе, как маленькими детьми ловили бабочек в садах Модслея, как более взрослыми мы рука в руку гуляли по берегам Авона; наконец, как еще недавно стояли вдвоем у смертного одра вашего дедушки. Прошедшее неразрывно связывает наши жизни, Лора. Посмотри назад, на счастливые дни нашей юности и скажи, радость моя, скажи, что любишь меня.

Лора посмотрела на него с нежной улыбкой, и положив свою беленькую ручку в его руку, медленно произнесла:

— Я люблю вас, Артур, так же нежно, как любила бы брата. — И молодой человек молча поник головой; через несколько минут он поднял ее и, бледный как полотно, пробормотал:

— Лора, вы любите меня только как брата?

— Да как же мне еще иначе вас любить? — спросило невинное создание.

Артур взглянул на нее пристально и грустно улыбнулся. Это была чудная, нежная улыбка человека, решившегося пожертвовать своим собственным счастьем ради любимой женщины.

— Довольно, Лора, — сказал он спокойно. — Мой приговор произнесен. Вы не любите меня, милая Лора. Вам еще предстоит испытать это страшное, лихорадочное чувство.

Она всплеснула руками и вскрикнула, нежно смотря на него:

— Вы не сердитесь на меня, Артур?

— Нет, радость моя.

— И вы будете меня любить?

— Да, Лора, с преданностью брата. И если когда-нибудь вам понадобятся мои услуги, то увидите, что значит иметь верного друга, для которого жизнь ничто в сравнении с вашим счастьем.

Он более ничего не мог сказать, ибо в эту минуту под окнами раздался стук экипажа. Лора вскочила с кресла.

— Отец приехал! — вскрикнула она, заметно бледнея.

Но это не был ее отец: это был мистер Балдерби, который только что получил телеграмму от Генри Дунбара.

При виде его лицо Лоры покрылось смертной бледностью.

— Что-нибудь случилось с отцом? — воскликнула она.

— Нет, нет, — поспешно ответил мистер Балдерби, чтобы ее успокоить. — Ваш отец благополучно прибыл в Англию и совершенно здоров. Он остановился в Винчестере и требует меня к себе по телеграфу.

— Так что-нибудь случилось?

— Да, но не лично с мистером Дунбаром, то есть насколько я понял из телеграммы. Мистер Дунбар просит меня объявить вам, чтобы вы не ждали его ранее нескольких дней, и тотчас ехать к нему в Винчестер, захватив с собой стряпчего.