Тело в дело. Сборник романов (ЛП)

«Женская энциклопедия мифов и тайн»

ФАКТ О ВАГИНЕ

От восьмидесяти до ста миллионов девочек и молодых женщин во всем мире становятся жертвами варварских обрядов, производимых над гениталиями. В странах, где существуют подобные обычаи, в основном, африканских, около двух миллионов подростков в год с помощью ножа или бритвы подвергаются обрезанию клитора, или удалению его, вместе с полным или частичным сшиванием половых губ кетгутом или шипами растений. Такие операции еще называют женским обрезанием. Африканский специалист Нахид Тубиа проводит простую аналогию: «У мужчины такая процедура была бы равносильна отчуждению большей части пениса, а то и полному его удалению, включая мягкие ткани у основания и часть мошонки».

Нередко у перенесших операцию возникают тяжелые осложнения: судороги, сепсис, кровотечения, трещины уретры, мочевого пузыря, стенок влагалища, сфинктера. В итоге все это приводит к хроническому воспалению матки, возникновению грубых шрамов и спаек, затрудняющих движение, образованию фистул, резким сильным болям, проблемам с деторождением и даже ранней смерти.

Газета «Нью-Йорк Таймс», 12 апреля 1996 г.

МОЯ ВАГИНА В ГНЕВЕ

(Монолог, изначально написанный для Вупи Голдберг)

Моя вагина в гневе. Она зла. Ее разозлили. Она в ярости и хочет высказаться. Ей нужно поговорить обо всем этом дерьме. Ей нужно с кем-то поделиться, да вот хотя бы с вами. Серьезно, что за дела?! Целая армия людей только и думает, как бы надрать мою затраханную, трепетную и любящую вагину. Целыми днями изобретают всякие шизанутые средства и грязные способы подобраться к моей киске. Вагиноненавистники!

Всякую дрянь постоянно пытаются в нас вставить — то заткнут, то выскоблят, то вообще отправят куда подальше. Но моя вагина никуда отправляться не собирается. Ее разозлили, и она остается здесь. К примеру, тампон — что это еще за хрень? Комок гребаной сухой ваты. Что, не могли догадаться и добавить к нему немного смазки? Едва моя вагина его завидит, ее начинает трясти от ужаса. Она говорит: «Ну уж нет!» Она захлопывается. Вагине забота требуется, ее надо познакомить с разными идеями, подготовить почву. Для этого и нужны любовные игры. Убедите мою вагину, соблазните мою вагину, завоюйте ее доверие. А с чертовым куском сухого хлопка это у вас не получится.

Хватит запихивать в меня разную фигню. Хватит вставлять или вливать. Моя вагина не нуждается в очищении. Она и так хорошо пахнет. Нечего ее приукрашивать. Не верь, когда он говорит, что ты пахнешь лепестками роз, — на самом деле киска пахнет киской. А то ишь, взяли манеру: пытаются ее отмыть, заставить пахнуть освежителем воздуха или садом. Все эти освежители: цветочные, ягодные, морские… Я не желаю, чтобы моя киска пахла ягодами или морем. Это как вымыть с мылом рыбу после того, как ее приготовишь. Но мне нравится вкус рыбы! Поэтому я ее и заказываю!

А еще есть эти визиты к гинекологу. Кто их вообще придумал? Должен быть вариант и поприятнее. Зачем эта ужасная бумажная рубаха, которая царапает грудь и хрустит, когда ты ложишься? От этого ты чувствуешь себя смятой и выброшенной бумажкой. Зачем резиновые перчатки? Зачем светить туда фонариком? Зачем эти фашистские стальные подколенники? Эти мерзкие холодные утиные клювы, которые в тебя засовывают? Да что же это?! Моя вагина в бешенстве от таких посещений. За неделю до визита к врачу она уходит в глухую оборону. Она замыкается в себе и ее уже ничем не выманишь. Знакомая история? А они всё твердят: «Придвиньтесь. Расслабьте вагину». Зачем? Чтобы можно было вставить в нее холодное зеркальце? Нет, я не согласна.

Почему бы не взять приятный, изысканный красный бархат, завернуть меня в него, положить меня на мягкое хлопковое покрывало, надеть милые, симпатичные розовые или голубые перчатки, опустить мои ноги на меховые подколенники? Согреть гинекологическое зеркальце. Стоило бы позаботиться о моей вагине.

Но нет, пытки продолжаются: сухой комок гребаного хлопка, холодное зеркальце, стринги. Эти хуже всего. Стринги! Да кому эта пытка вообще в голову пришла? Все время сползают, путаются, застревают в промежности, просто пиздец.

Вагина должна быть расслабленной, свободной, ничем не скованной. Вот почему всякое утягивающее белье так вредно. Нам нужны движение, простор и разговоры, разговоры. Вагинам нужен комфорт. Вы уж ей удружите. Доставьте ей удовольствие. Но нет, как бы не так! Они ненавидят женщин, получающих удовольствие, особенно от секса. Придумайте же приятное мягкое хлопковое белье с мини-вибратором изнутри. Женщины кончали бы в них целыми днями, кончали бы в магазинах, в метро, и их вагины были бы счастливы. Но ведь мужики этого не вынесут. Не вынесут вида возбужденных, пышущих силой, жарких, счастливых вагин.

Если бы моя вагина могла говорить, она бы говорила о себе так же, как это делаю я. Рассказала бы о других вагинах, произвела бы вагинальное впечатление.

Она бы носила только бриллианты от Гарри Винстона, и никакой одежды. Вся была бы усыпана одними бриллиантами.

Моя вагина произвела на свет гигантского младенца. Она думала, что потом еще раз повторит этот подвиг. Но нет. Сейчас она хочет путешествовать, желательно не в шумной компании. Хочет читать, познавать, получать новые впечатления. Она хочет секса. Она любит секс. Она хочет глубины. Жаждет ее. Она хочет доброты. Хочет перемен. Тишины, и свободы, и нежных поцелуев, и теплой влаги и глубоких проникновений. Она хочет шоколада, и доверия, и красоты. Хочет кричать. Перестать злиться. Она хочет хотеть. Хочет. Моя вагина, моя вагина. Она, понимаете ли… Она хочет… всё.

___

Последние десять лет я общалась с женщинами, у которых не было постоянного жилья. С женщинами, которых обычно называют «бомжихами». За это время мы успели с ними сдружиться. Я веду занятия в реабилитационных группах для женщин, подвергавшихся насилию, не понаслышке знающих об инцесте, а также в группах для женщин с алкогольной или наркотической зависимостью. Я снимаю фильмы с их участием, устраиваю совместные ужины, вечеринки. За последние десять лет я взяла интервью у сотен женщин. И только две из них не столкнулись в детстве или ранней юности с насилием либо инцестом. Я вывела теорию, что для большинства пострадавших женщин «дом» был очень страшным местом, откуда они при первой возможности сбегали в приюты, и те становились для них единственным пристанищем, где они ощущали безопасность, защиту, комфорт и поддержку других женщин.

Следующий монолог дословно воспроизводит рассказ одной из женщин. Я встретила ее пять лет назад, именно в приюте. На первый взгляд, рассказ необычный и чересчур жестокий. Но это только видимость. На самом деле он ничуть не страшнее многих других историй, услышанных мной позже. Несчастные женщины страдают от чудовищного сексуального насилия, но это проходит незамеченным. Из-за своего низкого социального положения они не могут рассчитывать на психологическую помощь или другие виды поддержки. Постоянные издевательства, в конце концов, сводят на нет их самооценку, толкают к употреблению наркотиков, занятиям проституцией, приводят к заражению СПИДом, а часто и к смерти. К счастью, у данной конкретной истории другой конец. Эта женщина встретила в приюте другую женщину, и они полюбили друг друга. Любовь спасла их, помогла покинуть приют, и теперь они счастливо живут вместе. Этот фрагмент книги посвящается им, сильным духом. А также многим безвестным женщинам, которые страдают и нуждаются в нашей помощи.

МАЛЕНЬКАЯ ПИПИСЬКА СМОГЛА

(Монолог читает чернокожая женщина с Юга)

Воспоминание:

декабрь 1965, мне пять лет.