Тело в дело. Сборник романов (ЛП)

По возвращении домой я поняла, что американские представления о женском теле слишком далеки от культа йони и восточного мировоззрения. Даже сексуальная революция 1960-х привнесла в эту сферу только одно: женщины стали сексуально доступней для мужчин. «Нет» 1950-х просто сменилось на постоянное, готовое на все «да». Это продолжалось вплоть до расцвета феминизма в 1970-х, когда появились разнообразные альтернативы, от традиционных религий до фрейдизма, от двойных стандартов сексуального поведения до единого для патриархальной, политической, религиозной среды контроля над женским телом как над средством воспроизводства.

Первые годы открытий связаны у меня с воспоминаниями о прогулках по Дому Женщин, который организовала Джуди Чикаго в Лос-Анджелесе. Каждой из женщин-художниц была предоставлена комната, и именно там мне впервые открылся символизм нашей культуры. К примеру, форма, которую мы воспринимаем как сердце, своей симметрией больше напоминает влагалище, чем ассиметричный орган, название которого эта форма носит. Возможно, это отголосок символа женского влагалища. Но олицетворяемая им сила была заменена романтикой времени, в котором господствовали мужчины. Сидя в одной из кофеен Нью-Йорка с Бетти Дотсон (вы встретитесь с ней на страницах этой книги), я пыталась вести себя как ни в чем не бывало, пока она шокировала невольных слушателей энергичным описанием мастурбации как способа освобождения. А когда я однажды заглянула в журнал «Ms.», то обнаружила среди прочих шутливых заголовков: «Сейчас 10 вечера. Ты знаешь, где твой клитор?» А когда феминистки стали носить значки и футболки с надписью «CUNT POWER!» («Власть Пизды!»), чтобы вернуть ценность слову «cunt», я смогла прочувствовать возрождение древней силы. В конце концов, индоевропейское слово «cunt» было образовано от обращений к богине Кали «Кунда» или «Кунти», которые имеют общий корень со словами «kin» (род) и «country» (страна).

Эти три десятилетия феминизма были также отмечены сильными волнениями, поскольку открылись новые факты насилия над женским телом: изнасилования, педофилия, унижение лесбиянок, физическая жестокость по отношению к женщинам, сексуальные домогательства, ограничение деторождения, международные преступления, связанные с женским обрезанием. Все эти неизвестные ранее действия были разоблачены, что помогло уберечь многих женщин. Мы обратили свою ярость в энергию созидания, чтобы подавить ответное насилие и залечить душевные травмы. Частью взрывной волны, творческим выплеском энергии, рожденной словами правды, и стали эта книга и спектакль по ней.

Когда я впервые смотрела пьесу, где Ив Энцлер произносила очень личные вещи, рассказанные ею также и во многих интервью и переведенные на язык театра, я думала: «А ведь я все это уже знаю. Мы живем среди этой правды последние тридцать лет». Так и есть. Женщины доверили ей свои самые интимные переживания, от секса до родов, от необъявленной войны против женщин до новой свободы в женской любви. На каждой странице — сила слов, ранее запретных, поэтому и мощь книги в том, что скрыто за словами. Один издатель заплатил Ив аванс за право на публикацию, но потом, тщательно все взвесив, решил оставить деньги автору, только бы она отнесла книгу вместе со всеми словами на «в» в какое-нибудь другое издательство.

Но ценность «Монологов вагины» гораздо глубже, нежели раскапывание прошлого, исполненного негативного опыта. Книга открывает индивидуальный для каждой путь в будущее, с любовью к своему телу. Думаю, что читатели, как мужчины, так и женщины, почерпнут из этих страниц ощущение свободы в восприятии не только себя и друг друга, но и альтернатив патриархальному дуализму «мужчина — женщина», «тело — разум», «секс — духовность», который берет начало в делении нашего тела на «части, о которых говорят» и «части, о которых молчат».

Если вам кажется, что книга со словом «вагина» в заголовке далека от философских и политических вопросов, приведу в пример еще одно мое запоздалое открытие. В 1970-х, проводя исследование в библиотеке Конгресса, я наткнулась на неприметную работу об архитектуре религиозных сооружений. В ней заявлялось, что традиционная архитектура древних мест поклонения копирует очертания женского тела. Причем факт этот подавался как общеизвестный. Например, вход сначала в притвор, а потом уже в храм — это большие и малые половые губы, центральный проход к алтарю — вагина, два изогнутых боковых нефа — яичники, и священное место в центре, алтарь, — это матка, в ней происходит чудо, и мужчина дает начало новой жизни.

Это сравнение было для меня новым и потрясло до глубины души. Конечно, думала я. В главной церемонии патриархальных религий мужчина вбирает в себя энергию йони, силу сотворения, символично порождая новую жизнь. Неудивительно, что главы мировых религий, мужчины, так часто говорят, что человек рождается во грехе: любой из нас рожден женщиной. И только подчиняясь правилам патриархата, мы можем переродиться, очиститься. Неудивительно, что священники обходят нас, разбрызгивая над нашими головами святую воду — подобие продолжающего род семени, дают нам новые имена и обещают перерождение в вечную жизнь. Неудивительно, что духовенство старается держать женщину подальше от алтаря, так же, как нас пытаются лишить возможности контролировать наши собственные силы деторождения. Все эти ритуалы, символичные или реальные, посвящены контролю над силой, заключенной в женском теле.

С тех пор я никогда не чувствовала прежнего отчуждения, входя в храм. Наоборот, я прохожу по нефу, вхожу в «вагину» и представляю, как к алтарю вернутся те священники — и мужчины, и женщины, — которые не будут унижать женскую сексуальность, и развенчают миф об исключительной мужской роли в Сотворении мира, и преумножат священные слова и символы, и возродят идею присутствия Духа Божьего во всех живых созданиях.

Если свержение пятитысячелетнего патриархата кажется чрезмерно глобальной задачей, просто сосредоточьтесь на праздновании отдельных значимых шагов на этом пути.

Я думала об этом, наблюдая, как маленькие девочки рисуют сердечки в блокнотах или ставят сердечко в основании восклицательного знака. Интересно, не потому ли их так влечет этот первобытный знак, что он похож на часть их тела? Я вернулась к этой мысли, беседуя с группой около двадцати шестнадцати-девятнадцатилетних одиноких девушек, которые недавно пришли к осмыслению слов: вагина, губы, клитор. После той беседы эта «магическая связка» стала их любимой. И, что самое важное, обсуждение продолжилось со смехом и спорами. Какой, однако, долгий и благословенный путь избавления от презрительного отношения к «тому месту»!

Хотела бы я, чтобы мои праматери знали, что их тело священно. Я верю, что благодаря яростным и честным словам этой книги будущие бабушки, матери и дочери исцелятся и сделают мир лучше.

ВСТУПЛЕНИЕ

Я не знаю точно, почему была избрана. У меня, например, не было детской мечты стать «Леди Вагиной» (так меня часто называют, иногда очень громко, например, в переполненном обувном отделе). Я и представить не могла, что однажды буду рассуждать о вагинах на ток-шоу в Афинах, нараспев повторять слово «вагина» вместе с тысячами восторженных женщин Балтимора или испытывать тридцать два публичных оргазма за вечер. Такого в моих планах не было. С этой точки зрения у меня вообще было мало общего с персонажами «Монологов вагины». Но они словно захватили меня.

Теперь я понимаю, что всегда была главным кандидатом на эту роль. Я была драматургом. Я была феминисткой. Мой отец унижал меня сексуально, я страдала от домашнего насилия. У меня были эксгибиционистские наклонности. Я была известна своим экстремизмом и больше всего на свете хотела найти обратный путь к собственной вагине.

Я в точности не помню, с чего все началось. Кажется, с беседы с одной пожилой женщиной о ее вагине — она так презрительно говорила о своих половых органах, что шокировала меня. Она заставила меня задуматься о том, что другие женщины думают о своих вагинах. Помню, как я расспрашивала подруг, и они удивляли меня своей открытостью, готовностью делиться своими ощущениями и соображениями. Одна даже сказала, что если вагину одеть, та предпочтет берет. В то время подруга переживала увлечение оральным сексом.