Тело в дело. Сборник романов (ЛП)

Я все-таки разыскал брата того художника, он обещал выяснить и два дня спустя перезвонил: есть, дескать, приличный револьвер в хорошем состоянии с порядочным запасом патронов за две тысячи франков. Надо только его регулярно чистить, чтобы в нужный момент он не подвел. Я изложил все это Валери, но она и слушать не захотела.

– Я все равно не смогу выстрелить,– ответила она.

– А если тебе будет грозить смертельная опасность?

Она покачала головой и повторила:

– Нет, это исключено.

Я не стал настаивать.

– Когда я была маленькой,– сказала она как-то в другой раз,– я даже курицу не могла убить.

По правде говоря, я тоже; но мне казалось, что человека застрелить проще.

За себя я, как ни странно, нисколько не боялся. Правда, я почти и не сталкивался с этими

бандами варваров,

если только в обеденный перерыв, когда ходил прогуляться в Ле Аль, но там порядок обеспечивали столько различных служб (жандармерия, полиция, охранники, нанимаемые ассоциацией коммерсантов), что теоретически опасаться было нечего. Я бродил под бдительным присмотром людей в форме и чувствовал себя как зверь в зоопарке Туари. Я не сомневался, что в отсутствие стражей порядка стану легкой добычей, хотя и неинтересной: выглядел я заурядно, одет как среднеоплачиваемый чиновник – вряд ли кто обратит на такого внимание. Меня эти юные выходцы из

опасных слоев

тоже нисколько не привлекали, я их не понимал и понять не стремился, увлечениям их не симпатизировал, ценностей не разделял. Сам бы я и мизинцем не пошевельнул, чтобы приобрести часы «Ролекс», кроссовки «Найк» или новую модель BMW Z3; мне, собственно, никогда не удавалось обнаружить разницу между фирменными товарами и обычными. С точки зрения общества, я был, разумеется, неправ. Я отчетливо сознавал, что принадлежу к меньшинству, а следовательно, заблуждаюсь.

Должно

же, понятно, существовать различие между рубашками «Ив Сен-Лоран» и остальными, между ботинками «Гуччи» и «Андре». Различия этого не замечал я один, вероятно, в силу какой-то своей ущербности, и, значит, гордиться мне было нечем и осуждать мир не за что. Не может же слепой заделаться экспертом по живописи постимпрессионистов. Своей неумышленной слепотой я ставил себя вне реалий современной жизни, реалий весьма существенных, коль скоро они порождают такие страсти и толкают на преступления. Полудикие юнцы инстинктивно тянулись к красоте; их стремления, таким образом, надо признать похвальными и соответствующими социальным нормам; требовалось только найти более адекватный способ их выражения.

Между тем, если вдуматься, Валери и Мари-Жанна, единственные женщины, ощутимо присутствовавшие в моей жизни, проявляли полнейшее безразличие к блузкам «Кензо» и сумочкам «Прада»; насколько мне известно, они покупали вещи, не обращая внимания на этикетку. Жан-Ив, самый высокооплачиваемый человек из всех моих знакомых, отдавал предпочтение поло «Лакост», но делал это в некотором роде машинально, по старинной привычке, не удосуживаясь проверить, не обошел ли его излюбленную фирму какой-нибудь новомодный конкурент. Некоторые сотрудницы в Министерстве культуры, которых я знал в лицо (да и то не очень хорошо, поскольку от встречи до встречи успевал забыть их имя, фамилию, должность и само лицо), покупали

дизайнерскую одежду,

но у молодых никому не известных модельеров, выставлявшихся в одном-единственном бутике в Париже; а случись этим дизайнерам прославиться, министерские дамы расстались бы с ними без сожаления.

«Найк», «Адидас», «Армани», «Вюиттон» обладали, однако, неоспоримым могуществом; при необходимости я мог легко в этом убедиться, открыв розовые страницы «Фигаро». Но кто же именно, кроме юнцов из предместий, обеспечивал этим фирмам успех? Существовали, стало быть, какие-то слои общества, о которых я понятия не имел; если, конечно, речь не идет банальнейшим образом о богатеях из стран третьего мира. Я мало путешествовал, мало жил и потому, совершенно ясно, плохо разбирался в современном мире.

Двадцать седьмого сентября состоялось собрание одиннадцати руководителей курортных городков «Эльдорадор», созванных по такому случаю в Эври. В принципе подобные мероприятия проводились каждый год, чтобы подвести итог летнего сезона и наметить планы на будущее. Но на этот раз собравшихся ожидали серьезные перемены. Три городка переходили в другие руки – контракт с Неккерманом уже подписали. А еще в четырех клубах – тех, что отводились «Афродите»,– руководителям предстояло уволить половину персонала.

Валери на собрании не присутствовала, она встречалась с представителем «Италтрава», знакомила его с новым проектом. По сравнению с Северной Европой итальянский рынок очень раздроблен: «Италтрав» хоть и являлся первым туроператором Италии, его капитал не составлял и десятой доли TUI; тем не менее соглашение с ним помогло бы обеспечить дополнительный приток клиентов.

Она вернулась со встречи около семи часов; Жан-Ив сидел один у себя в кабинете; собрание только что закончилось.

– Как они восприняли?

– Плохо. Я их понимаю – они же чувствуют, что и сами на волоске.

– Ты собираешься менять руководителей?

– Новый проект лучше запускать с новой командой.

Он произнес это совершенно спокойным голосом. Валери взглянула на него с удивлением: в последнее время он стал держаться уверенней и жестче.

–

Я больше не сомневаюсь, что мы на верном пути. В обеденный перерыв я отвел в сторону руководителя курорта Бока Чика, в Санто-Доминго. Решил выяснить всю правду: каким образом он умудряется заполнять гостиницу на девяносто процентов в любое время года? Он смутился, стал выкручиваться, говорить, что у него слаженная команда. В конце концов я его прямо спросил, разрешает ли он отдыхающим приводить в номера девиц; он никак не хотел сознаваться. Боялся наказания. Пришлось сказать ему, что меня это нисколько не шокирует и я даже приветствовал бы такую инициативу. Тогда он признался. Это глупо, объяснял он, что отдыхающие, рискуя попасть в какую-нибудь неприятную историю, снимают комнату в деревне за два километра, без удобств, без горячей воды, когда в гостинице полный комфорт. Я его похвалил и пообещал, что он сохранит свое место, возможно, один из всех.

Стемнело, Жан-Ив зажег лампу на столе, помолчал.

– Из-за остальных я переживать не стану,– продолжал он.– Они все примерно одного склада. Все из аниматоров, вовремя приехали, имели любых баб, каких хотели, ни черта не делали, потом решили, что, став начальниками, будут бить баклуши на солнышке до самой пенсии. Их время прошло. Теперь мне нужны профессионалы.

Валери сидела скрестив ноги и молча на него смотрела.

– Кстати, что там с «Италтравом»?

– Все в порядке. Нет проблем. Он сразу понял, что я называю «галантным туризмом», и даже попробовал со мной позаигрывать… С итальянцами хорошо иметь дело: всегда знаешь, чего от них ждать… Короче, он пообещал внести наши клубы в свой каталог, но предупредил, чтобы мы на многое не рассчитывали: «Италтрав», конечно, крупная фирма, поскольку объединяет множество различных турагентств, но как марка особого веса не имеет. В список он нас внесет, а имя мы должны сделать себе сами.

– Что у нас с Испанией?

– Налажен контакт с «Марсансом». Ситуация схожая, но испанцы более честолюбивы, в последнее время пытаются зацепиться во Франции. Я опасалась, что они увидят в нас конкурентов, однако нет; как они полагают, мы будем друг друга дополнять.– Она задумалась, потом спросила: – А мы-то что делаем во Франции?