Сапожок Пелесоны

– Эт почему вы так думаете? – я глотнул пепси из горлышка и протянул бутылку Элсирике.

– Храм Пречистой Девы… – прикрыв глаза, прошептала Рябинина, не реагируя на прохладительный напиток. – Девы Пречистой…

– Ага, чистой-пречистой. Стерильной практически, – передразнил я великую писательницу.

– Потому, что господин Лясерак насчитал всего четыре старых храма по берегу Илорги близ города. И ни один из них, кроме названого мной, не подходит под описание Мертаруса, – пояснил кенесиец. – Два не расположены на возвышенности. Третий – да, третий стоит на крутом бережку, но окружен дубовой рощей. Выходит, Мертарус не мог его видеть.

– Храм Девы… – повторила Элсирика и, приоткрыв один глаз, потянулась к бутылке.

– Пречистой Девы, дорогая, – усмехнулся я и повернулся к архивариусу. – А в этом вашем храме статуя Вирга есть? Ведь в Клочке ясно написано: «где возвышался Вирг».

– Вот статуи Вирга там нет, как утверждает Лясерак. Хотя он заезжал туда всего раз, и мог ее не заметить, – пробулькал кенесиец, прихлебывая из кружечки. – Известно лишь, что возле этого святилища теперь еще и небольшое поселение, называемое обитель Непорочных Дев. Там все поклоняются Юнии.

– И не может там быть статуи Вирга, – я рассудил, что скорее упырь Марг станет продавать на рынке мороженое, чем жрицы Юнии допустят на свою территорию изваяние шаловливого бога. – Что-то вы путаете, уважаемый. Наверняка, вы вчера со своим Лясераком напились в сраку.

– Вспомнила! – воскликнула Рябинина, распахнув второй глаз. – Сам виконт Аракос говорил о храме Пречистой Девы! Тайник там!

– Чего? – мне показалось, что газированный напиток госпоже писательнице крепко ударил в голову. – Это когда же упырий отпрыск вещал про такое? Может у тебя с ним тайные свидания?

– Когда мы сидели в сумке, Булатов. Может у тебя в мозгу помутнение, но я точно помню: Аракос говорил о храме! Именно тогда я слышала название этого места! – Элсирика засияла уверенностью.

– Когда мы в сумке сидели? – переспросил я, стараясь вспомнить разговор Аракоса с гостем в коричневом костюме.

Тогда большую часть их диалога ни я, ни Рябинина не слышали, затаившись в секретном отделе сумки. Но кое-что всплыло в моей памяти, и через секунду я готов был поклясться, что Аракос действительно упоминал «Пречистую Деву», только что он конкретно говорил, мне как-то не лезло в голову.

– Совершенно точно, Булатов. Виконт дважды говорил об этом храме. Первый раз сказал… – писательница слегка наморщила лоб и произнесла, делая длинные паузы между словами: – «Встретимся после заката у храма Пречистой Девы…» Не помню через сколько-то дней. А второй раз он обещал что-то такое… мол, в святилище все решится.

– Молодец, Рябинина, ушки у тебя хорошие. Ты рождена, чтоб подслушивать чужие разговоры, – похвалил я Аньку.

– Простите, а как это вам удалось подслушать речи господина Марга? – подал голос Дереванш, до сих пор внимавший мне и Элсирике с огромным интересом, забыв даже о «волшебном» напитке в кружечке.

– Позже все узнаете, мой друг, – заверил я. – Вчера, пока вы прохлаждались в архиве, у нас был очень насыщенный день. И с господином Маргом мы имели встречу, и ограбили мы его снова, и с копателями имели боевое столкновение. Но об этом позже. А сейчас… – я встал и ударил посохом в пол. – Идемте. Нам нужно срочно нанять экипаж. Едем к храму Пречистой Девы!

– Но, господин Блатомир, мы должны дождаться Бланша! – воспротивился библиотекарь, видя мой решительный настрой немедленно отправиться в путь.

– Ничего мы не должны. И времени на вашего племянничка нет, – отрезал я, толкая кенесийца к двери.

– Господин Блатомир! – упираясь в стол, взвизгнул архивариус. – Вы не смеете так поступать! И никуда я не пойду в таком виде! Гред Всемогущий, у меня ужас на голове твориться! Эти куцые волосики, после вашей магии!

– Гораздо больший беспорядок у вас внутри головы. Возьмите это, – я подал ему желтое полотенце, лежавшее на табурете. – Намотайте на черепушку. И скорее! Не желаете ехать в обитель Непорочных Дев, оставайтесь ждать своего Дебоша, а мы здесь не задержимся ни на минуту!

Это подействовало. Архивариус засопел, покрылся розовыми пятнами, выдававшими его безграничное возмущение, и принялся повязывать на голове полотенце. Элсирика пришла ему на помощь: свернула надлежащим образом ткань и скрепила ее элегантным узлом на макушке кенесийца.

Когда мы вышли в коридор, спустились по лестнице в гостевой зал, Дереванш все еще сопел от обиды и зыркал на меня взглядом кровожадного поросенка.

– Зря мы уходим, госпожа Элсирика, – попытался он найти поддержки у Рябининой. – Еще день – два, и я сумею разыскать в архиве сведенья об ослепленном герцоге. Ведь вы поймите: храм Пречистой Девы никуда не убежит, а не зная имени герцога мы не найдем вторую половинку ключа – вот что сейчас важно.

– Мы уже знаем, у кого эта половинка, – оборвал я его, толкая дверь и выходя на улицу. – Возьмите лучше мою сумку – вы обязались ее носить все время путешествия.

– Как?! – вцепившись в саквояж, библиотекарь застыл на пороге и только дверь, шлепнувшая его по заду, вернула кенесийцу способности к дальнейшему рассуждению: – Знаете у кого вторая часть ключа?!

– Угу, – я достал из кармана «Орбит» и отправил две подушечки в рот, две уронил в ладошку Рябининой.

– Знаете, где она и молчите?! – следуя за мной теперь с большим энтузиазмом, Дереванш перепрыгнул через две ступеньки.

– А что нам об этом нужно орать на всю Илию? Эй! Эй! – я махнул посохом вознице, но двуколка, не останавливаясь, процокала дальше по мостовой.

– Господин Блатомир, это же совсем меняет дело! Где?! Где эта половинка?! – архивариус нервно потряс меня за рукав.

– У того же Сура Пориза, – ответил я. – Первоначальные догадки были верны, мой прозорливый друг. Только с местом мы чуточку ошиблись. Но большее я вам пока не открою.

– У Сура Пориза… Опять ломать какой-нибудь памятник… – Дереванш разочарованно вздохнул и пождал губы, скорчив такую кислую физиономию, что я выдавил из пачки еще две подушечки «Орбита» и сказал:

– Нате, восстановите кислотно-щелочной баланс. Противно смотреть на вашу физиономию. Говорю же, ключ у Сура Пориза. В его печальной могиле – совершенно точная информация. И получим мы его через два дня. А сейчас нужно скорее добраться до этих… Чистых Девок.

– Бланш Дебош, – процедил архивариус, завидев племянника, понуро бредущего со стороны свечной лавки.

Я повернул голову и с сожалением подумал, что теперь нам трудно будет избавиться от полоумного рыцаря, присутствие которого с первых минут рождало в душе знойный протест.

– Какой-то он не такой, – заметила Элсирика, заслоняясь ладонью от утреннего солнца. – Видно с пустыми руками, без завтрака и плащ за ним как-то жалко волочится.

Завидев нас, Дебош ускорил шаг и крикнул издалека:

– Сволочи! Демоны подзаборные! Истина все равно восторжествует! Истину не зароешь! Гореть вам в греховной печке! – при этом он грозно потряс кулаком.

Сначала казалось, что рыцарская речь обращена к нам, и я хотел уже в ответ грозно обматерить мерзавца, но когда Бланш Дебош подошел ближе, стало ясно, что его постигло какое-то таинственное несчастье, не имеющее к нашим персонам никакого отношения. Верх рубахи господина рыцаря оказался жестоко разорван, шляпа лишилась пера и была беспощадно смята, испачкана коричневой жижицей. Лицо искателя Истины омрачал обширный синяк, темневший под вытаращенным глазом.

– Я булочки с сыром хотел купить, – пояснил Дебош. – Вам на завтрак отличные булочки с зеленью и козьим сыром. А они меня деревяшкой по голове.

– Кто они? Булочки? – поинтересовался я, едва сдерживая смех от вида жалкой наружности рыцаря.

– Что вы! Булочки спокойно лежали в корзине! – задыхаясь от негодования, выговорил Бланш и прихлопнул по рукояти меча. – Я наклонился, что бы выбрать самые пышные. В этот момент меня спросили: «А деньги у вас есть?». Сказал, что есть, и показал кошелек. Тут же кто-то меня по голове дубиной шмяк! Схватил кошелек и бежать на улицу. Ну, я… Я погнался за мерзавцем! Только за углом мальчишка поставил мне подножку. Там же на меня навалилась банда человек в семь: начали пинать ногами и обзывать очень оскорбительно.